каменным и абсолютно нечитаемым. Что-то коротко напечатав, он принялся изучать что-то, подперев подбородок рукой. На костяшках другой ладони, которая лежала на клавиатуре, виднелись бордовые ссадины. Следы недавней драки, если ее можно было так назвать.
А ведь Саша почти потерял для меня мужественность, и если бы не последняя встреча с его друзьями в сауне, между нами оборвалась бы последняя ниточка уважения и послушания мужу. И этот его звериный, внезапно маскулинный поступок, который он совершил, когда разбил бутылку о голову Игоря, похотливого негодяя, так издевавшегося надо мной все это время... Интересно, а как бы поступил Саша, елси бы узнал, ЧТО именно делали со мной Игорь с друзьями за его спиной? Или, может, он как-то узнал? Может, он подсмотрел? В любом случае, эта неандертальская выходка, пусть я и не хотела себе в этом признаваться, словно звонкой пощечиной заставила меня очнуться, вспомнить о своем статусе замужней женщины... Сделать шаг назад от той шлюхи, в которую я окончательно превращаюсь... Интересно, как я поступлю, если внезапно возникшая агрессивная сторона Саши обратится против меня? Уйду? Или подчинюсь, и уж чего хуже, буду наслаждаться этим, если мне это понравится?
– Они тебя точно не трогали? – перевел Саша взгляд на меня.
– Нет... – полушепотом произнесла я. – Ты уже спрашивал.
– Мало ли, может ты не заметила? Точно нет? В бассейне там, в раздевалке? Я это к чему... – он прикрыл ноутбук и устало погладил зажмуренные глаза. – Если этот мудак накатает заявление... Там ведь на бутылки мои отпечатки, это можно будет подвести под тяжкие телесные... Вот если бы у нас какие-то ответные аргументы были... Может, синяки, отпечатки...
– Сперма внутри меня? – выпалила я, не подумав.
– Очень смешно, – скривился муж. – Ты подумай хорошенько, Надь. Может, было чего?
– Нет, – покачала я головой. – Пальцем меня не тронули.
– А ты... Ну...
– Что?
– Если будут спрашивать... Скажешь?
– Что скажу? Кому скажу?
– Милиции. Что надо.
– Сказать милиции, что надо? Соврать, что меня трогали без моей воли?
– Ну... Это звучит, конечно...
– Голую, в сауне, трое мужчина, при муже? Который сам привел свою жену голышом к своим друзьям со школьных времен?
– Думаешь, не поверят?
Образ маскулинного дикого самца рассыпался с каждым словом. Словно скорлупа, падающая осколок за осколком, все больше и больше обнажающая настоящую суть мужа, все такую же неуверенную, пугливую, мнительную.
– Вряд ли.
– Надя, мне твое “вряд ли” не надо. Надо, чтобы ты сказала то, что надо. Или ты хочешь баулы мне в тюрьму возить?
– Ты правда думаешь, что Игорь напишет заяву?
– От этой мрази можно ждать чего угодно!
– Что ж ты согласился с этой мразью в сауну пойти?
– А ты сама что, с радостью портки скинула, перед мужиками-то покрасоваться, да?
Я захлебнулась словами, которые отчаянно хотели вырваться из меня, благоразумно промолчав.
– Понравилось, как на тебя смотрят? Понравилось, как разглядывали твои сиськи? Твою жопу? Понравилась им твоя причесочка?
– Саш, ты чего?
– Только я не про ту, что на голове! – он встал, обойдя столик, приблизился. – Как? Пока меня не было! Что у вас было?
– Да ничего не было, Саша, успокойся! Ты чего?
– Я не понимаю, почему ты не хочешь помочь мне!! – закричал уже он, рывком опрокинув столик с кофейной кружечкой, жалобно покатившейся по полу. – Просто сказать людям в погонах пару правильных слов!
– И подставить себя под клевету? Ты понимаешь, что там снимать надо еще, экспертизы...
На улице стемнело