трахать тебя сорокалетнего, если я могу иметь тебя через девятнадцатилетнего? Он спит с твоей женой. Он метит территорию твоего дома своим семенем. Каждый раз, когда Катя садится на унитаз и морщится от боли, она вспоминает, кто ее настоящий хозяин. И это не ты.
Лика обошла стол, нажала кнопку на пульте. Из потолка с тихим шелестом опустился огромный телевизор. На экране открылось окно банковского перевода. Сумма: остаточный долг по ипотеке Фоминых. Поле «Назначение платежа»: «Окончательный расчет. Покупка прав собственности на семью №742». — Я оплатила ваш кредит перед банком, — объявила Хозяйка. — Теперь вы должны банку мне. Она вывела следующий документ. Договор дарения квартиры с обременением. — Жилье теперь мое. Вы живете здесь, пока приносите пользу. Перестанете — окажетесь на улице с волчьими билетами. Уголовное дело Игоря за хищение средств, принудительное лечение Екатерины в психоневрологическом диспансере с диагнозом «инцестуозная тяга», исключение Антона из университета с формулировкой «сексуальное домогательство к преподавательскому составу».
Она достала четыре тонкие золотые цепи. На каждой висела маленькая металлическая табличка с гравировкой. — Время клеймения, — улыбнулась Лика. — Раздевайтесь. Все трое. До белья.
Когда они остались в одних трусах, она защелкнула браслеты. На шее Игоря повисла табличка: «Собственность. Использовать для оплаты счетов». На шее Кати: «Общий сосуд. Доступ разрешен всем членам стаи». На шее Антона: «Племенной бычок. Семя принадлежит Хозяйке».
Последнюю цепь она повесила на себя. На ее табличке было написано имя Игоря, Кати и Антона, перечеркнутое жирной красной чертой. А ниже одно слово: «Бог».
— Правила простые, — Лика поправила идеальную укладку перед зеркалом в ванной. — Игорь продолжает ходить на работу. Приносишь наличные кэшэм в конверте. Любая проверка налоговой — стреляйся, но чтобы подписи стояли. Она посмотрела на Катю: — Ты продолжаешь работать с Марком. Сегодня вечером едешь к нему на дачу. Там будут его партнеры. Четверо. Справишься — получишь разрешение спать в своей кровати. Нет — будешь неделю жить в собачьей будке на лестничной клетке. Ее взгляд упал на Антона. Парень стоял, пошатываясь, придерживая рукой штаны — Лика распорола ширинку ножом, чтобы белье было всегда доступно. — А ты, малыш... — она щелкнула его по носу. — Уроки сделал? Вот и славно. После школы поедешь ко мне. Будешь учить старшую сестру правильно сосать леденцы. Лера ведь тоже должна понимать, ради чего папа платит ипотеку. Мы собираем всю семью вместе. Каждые выходные. Большой семейный ужин. Очень тесный.
Лика направилась к выходу. У двери обернулась: — Кстати, инженер. Замок входной двери я поменяла. Ключи есть только у меня. Если решишь вызвать полицию — запись с моментом, где твой сын кончает в рот матери, уйдет прямиком на кафедру психологии МГУ. С моими комментариями. Работайте, мои хорошие. Мама пришла домой.
Дверь закрылась. Они остались втроем посреди роскошного гостиничного номера. Отец, мать и сын. Три человека, связанные кровью, общей ипотекой и тонкими золотыми цепями, на которых болтались металлические доказательства их окончательного падения. Никто не плакал. Слез больше не было. Было только звенящее понимание того, что точка невозврата пройдена не вчера в спальне, а прямо сейчас, когда они молча начали одеваться, чтобы вернуться в свою квартиру и ждать вечера, когда их снова позовут вниз.
Лунные люди: На серебряной планете