Категории: Инцест | Минет
Добавлен: 22.09.2026 в 11:55
одиночества, ударил по мне наотмашь. Мы замерли посреди комнаты. Я притянул её к себе так тесно, что между нами не осталось даже миллиметра пространства.
— Ты — очень интересная женщина, мама, — выдохнул ей прямо в губы.
Она вскинула взгляд. В глазах — испуг, удивление и… вспыхнувший интерес. Она смутилась, опустила голову, пряча лицо у меня на плече, но не отодвинулась. Напротив, я почувствовал, как её бедра плотно прижались к моим. И тут я понял, что назад дороги нет. Я почувствовал желание. Ясное, животное, пульсирующее в паху. Это был сладкий, щемящий ужас: я хотел владеть женщиной, которая дала мне жизнь.
— Мама… посмотри на меня… поцелуй меня, — мой голос охрип от волнения.
Она не двигалась, лишь веки подрагивали. Я осторожно взял её за подбородок, приподнимая лицо. Манящие губы были приоткрыты, дыхание — прерывистым. Когда я прижался своими устами к её, мама вдруг встала на цыпочки и подалась вперед, вжимаясь своим мягким животом в мой вставший колом член.
— О, милый… как далеко мы зашли… — прошептала она, едва отрываясь от моих губ. Её лицо пылало. — Нам нужно остановиться.
Но она не ушла. Мама осталась стоять, втиснутая мной, чувствуя твердость сыновьего члена каждой клеточкой своего тела. Мы стояли в тишине, и в этой тишине рушились все законы и правила. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце — прямо под моей ладонью, прижатой к её спине. Мама не отстранялась, но её плечи мелко дрожали.
— Мам, посмотри на меня, — я заставил её поднять лицо. — Мы оба этого хотим. Ты столько лет была одна… Ты заслужила быть любимой. По-настоящему.
Она всхлипнула, и в этом звуке было больше облегчения, чем протеста.
— Но ты… ты мой сын. Это же безумие, нас засмеют…
— Нас здесь только двое, — я прижал палец к её губам, пресекая возражения. — И в этой комнате нет никого, кроме мужчины и женщины, которые сходят друг по другу с ума. Я не могу больше делать вид, что ты для меня просто мама. Я вижу в тебе женщину. Самую прекрасную, самую желанную.
Я начал медленно расстегивать молнию на её платье. Зубчики расходились с едва слышным треском, и полоска её нежной, белой кожи открывалась моему взгляду. Мама закрыла глаза, её голова бессильно опустилась мне на плечо. Когда ткань платья соскользнула с плеч, обнажая бретельки лифчика, она судорожно вздохнула.
— Помоги мне, — шепнул я.
Она послушно повела плечами, и платье упало к ногам тяжелым кольцом. Теперь она стояла передо мной в одном белье — кружевном, кремового цвета, которое так выигрышно оттеняло её зрелую и немного смуглую кожу. Мама была великолепна. Годы не испортили её, а лишь добавили женственности и стати: полные плечи, пышная, высокая грудь, едва удерживаемая кружевом, и мягкий живот с едва заметными растяжками — следами моего рождения, которые теперь казались мне самыми эротичными отметинами на свете.
Я опустился на колени прямо перед ней. Руки легли на её бедра, чувствуя их жар. Начал медленно стягивать с неё тонкие колготки, сантиметр за сантиметром открывая ноги. Мама положила руки мне на голову, пальцы зарылись в волосы, слегка оттягивая их назад.
— Господи… сынок… что же ты делаешь… — голос превратился в стон.
Оставив её полностью обнаженной, я на мгновение замер, любуясь. Она была похожа на античную статую богини плодородия — сочная, манящая, пахнущая вином и страстью. Между её крепких бедер, в густых темных завитках волос, уже блестела влага.
Я бережно подхватил её под ягодицы и перенес на диван. Она раскинулась на подушках, прикрывая лицо рукой от
Влюбленные студентки