последней заполненной странице Джейсон нашёл и своё имя.
Рядом стояло: 6, 3. Оценка выступления, по её шкале, оказалась унизительно низкой.
Он перечитал цифру несколько раз, надеясь, что запятая поставлена не там. Но нет. Шесть и три десятых. Едва выше среднего.
Эта оценка поразила его сильнее любого поражения на баскетбольной площадке.
Однако настоящий удар ждал ниже. Внизу страницы Сюзи аккуратно подвела общий итог. Количество её побед составляло 995.
До тысячи ей оставалось всего пять.
Джейсон медленно откинулся на подушку и уставился в потолок. За несколько минут он узнал, что его личный рекорд был не рекордом, его система — не оригинальной, а сам он в чужой таблице занимал место где-то между «неплохо» и «мог бы постараться».
Всё ещё оглушённый прочитанным, Джейсон вскочил с кровати, торопливо оделся, собрал свои вещи и ушёл. Он не стал дожидаться, пока Сюзи вернётся из душа, и даже не оставил записки. В тот момент ему казалось, что молчаливое исчезновение — единственный способ сохранить остатки достоинства.
Вернувшись в свою комнату в общежитии, Джейсон долго сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. Он размышлял — занятие для него настолько непривычное, что сперва даже не понял, почему у него разболелась голова.
Наконец он поднялся, достал свою тетрадь с результатами и долго перелистывал знакомые страницы. Все эти имена, даты, галочки и аккуратно подсчитанные очки внезапно показались ему жалкими. Джейсон разорвал тетрадь, страницу за страницей, а затем сжег обрывки до последнего листка.
Он понял простую и неприятную вещь: если личная жизнь действительно была соревнованием, то он всё это время выступал даже не в той лиге.
С результатами Сюзи — и девушек, подобных ей, — ему было не сравниться.
Дворянские утехи