Полтинник, это считай самый расцвет сил, какие таблетки?
Когда он высадил Сергея в городе, его руки дрожали от адреналина, а в голове уже рисовалась картина: Вера, обнажённая, с завязанными глазами, отдаётся Сергею, а он, Игорь, наблюдает, чувствуя, как его собственное желание рвётся наружу. Это было близко. Ближе, чем он мог мечтать.
Игорь вернулся домой, когда сумерки уже сгустились, окутывая коттеджный посёлок холодным, почти осязаемым мраком. В машине, пока он ехал обратно из города, его мысли путались, как листья, гонимые ветром по дороге. Разговор с Сергеем, его нерешительное согласие, образ Веры, обнажённой и беззащитной под чужими руками, — всё это кружилось в голове, разжигая желание, смешанное с лёгким страхом. Он знал, что переступает грань, но отступать было поздно. В багажнике лежала коробка презервативов, купленная в аптеке, — Сергей, несмотря на свои громкие заявления о «расцвете сил», всё же согласился на эту предосторожность, и Игорь был благодарен за его здравый смысл.
В доме было тихо, лишь тикали настенные часы да потрескивали угли в камине, почти догоревшем. Вера сидела в гостиной, листая журнал, но её пальцы нервно теребили угол страницы, а взгляд был расфокусированным. Она подняла глаза, когда Игорь вошёл, и в её лице мелькнула тень тревоги. Он бросил ключи на столик, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле, и присел рядом.
— Я нашёл его, — сказал он без предисловий, его голос был твёрдым, но внутри всё дрожало от предвкушения. — Человек, которого ты не знаешь. Надёжный. Всё по твоим правилам: молчание, повязка, я рядом. Он ждёт моего сигнала.
Вера отложила журнал, её губы сжались в тонкую линию. Она отвернулась, глядя на тёмное окно, где отражались их силуэты, и Игорь заметил, как её руки стиснули подушку.
— Уже? — тихо спросила она, её голос был едва слышен. — Я думала… думала, у меня будет больше времени. Я не уверена, Игорь. Это слишком быстро.
Он почувствовал укол раздражения, но подавил его, положив руку на её плечо. Его пальцы мягко сжали её кожу, скользя к шее, и он наклонился ближе, почти касаясь её уха губами.
— Вер, ты же согласилась, — прошептал он, его голос был одновременно успокаивающим и настойчивым. — Это для нас. Ты знаешь, как сильно я этого хочу. И… я думаю, тебе тоже будет хорошо. Просто доверься мне. Если что-то пойдёт не так, я остановлю всё. Обещаю.
Вера молчала, её дыхание было неровным, а пальцы продолжали теребить подушку. Игорь ждал, чувствуя, как секунды растягиваются в вечность. Наконец, она кивнула, её плечи слегка опустились, как будто она сдалась под тяжестью его слов.
— Ладно, — выдохнула она. — Но если мне не понравится… ты знаешь, что делать.
Игорь улыбнулся, его сердце заколотилось быстрее. Он взял её за руку и повёл в спальню, где свет был приглушённым, а кровать, застеленная тёмным шёлковым бельём, казалась сценой для их запретной игры. Вера остановилась у края кровати, её пальцы дрожали, когда она начала расстёгивать халат. Игорь остановил её, его руки мягко, но властно легли на её плечи.
— Позволь мне, — сказал он, и его голос был пропитан желанием. Он медленно снял с неё одежду, оставив лишь в чёрном кружевном белье, которое подчёркивало её изящные изгибы. Его пальцы скользнули по спине, расстёгивая лифчик, и он почувствовал, как нежная кожа покрылась мурашками. Трусики последовали за остальной одеждой, и Вера, теперь полностью обнажённая, стояла перед ним, её дыхание было учащённым, а соски затвердели от холода и нервного возбуждения.
Он достал из ящика комода чёрный шёлковый шарф, мягкий, как прикосновение,
Переписка-1