которая не хотела пропускать игрушку дальше, и я поняла, что это девственная плева, и сердце забилось быстрее от осознания, что рано или поздно это должно случиться, но я не ожидала, что так, в одиночестве, с резиновой вещью, однако возбуждение уже захлестнуло меня, я не могла остановиться и продолжала ритмично водить вибратором, неглубоко, позволяя его головке касаться этой преграды, и с каждым разом меня охватывала новая волна сладкой истомы.
Я закрыла глаза, представляя, что это не силикон, а настоящий мужской член — горячий и живой, и я видела перед собой то лицо Антона, то Сергея, а то и просто абстрактного незнакомца, который взял меня силой, но нежно, и мои пальцы сжали рукоятку, и я нажала сильнее, вгоняя игрушку глубже, и тут же почувствовала острую, режущую боль, пронзившую низ живота, и вскрикнула, замирая на мгновение, пока ощущала, как внутри что-то прорвалось — вибратор зашёл полностью, до самого основания, и теперь гудел уже где-то внутри, словно живое существо, а боль смешалась с невероятным облегчением, и через мгновение меня накрыла мощнейшая волна оргазма — я выгнулась дугой, простонала что-то нечленораздельное, чувствуя, как мышцы сжимаются и разжимаются вокруг силиконового ствола.
Я лежала, тяжело дыша, и медленно, осторожно вытащила вибратор из себя, и на его бледно-розовой головке увидела тёмно-розовые разводы — следы крови, и, прижав ладонь к животу, почувствовала лёгкое жжение, но внутри всё было тихо и тепло, и я поняла, что перестала быть девственницей — не совсем обычным способом, но факт оставался фактом.
С этого вечера моя жизнь изменилась: теперь, когда за стеной начинался очередной «урок» Яны, я уже не просто подслушивала и ублажала себя пальцами, а бежала в свою комнату, доставала из-под подушки моего розового «дружка» и, представляя, что я — одна из героинь той страстной сцены, погружалась в мир собственных фантазий, уже не боясь ни боли, ни стеснения.
Но иногда, когда вечером Яна выходила на кухню попить воды, я ловила на себе её внимательный взгляд, и мне казалось, что она как будто знает о моей маленькой тайне — в её глазах мелькала какая-то понимающая искорка, от которой мне становилось одновременно жарко и неловко, но она никогда не задавала прямых вопросов, только усмехалась вполоборота и уходила к себе, оставляя меня в мучительном недоумении.
И однажды, когда я, краснея, протягивала ей кружку с горячим чаем, она взяла её, чуть задержала пальцы на моих и тихо сказала, глядя мне прямо в глаза: «Не стесняйся, у тебя всё равно скоро будет своя жизнь, намного интереснее, чем подслушивание под дверью», — и после этих слов развернулась и ушла в свою комнату, оставив меня стоять посреди кухни с бешено колотящимся сердцем.
Я замерла, не зная, что ответить, но в тот момент поняла, что мои «уроки» только начинаются и что та дверь, за которой скрывалась Янина страсть, возможно, скоро откроется и для меня, но не сейчас, а когда я сама буду готова переступить этот порог, перестав бояться собственных желаний.
***
Выждав полчаса после того, как за Яной и её кавалерами закрылась дверь, я снова бесшумно выскользнула из своей комнаты и на цыпочках подкралась к двери соседки — сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но я не могла остановиться, меня словно тянуло туда невидимой силой, и по раздающимся из-за двери звукам было понятно, что там всё уже в самом разгаре: я слышала и ритмичные шлепки, и сдавленные стоны, и Янино прерывистое дыхание, и мужские голоса, которые то ли подбадривали, то ли ругались сквозь зубы, но всё это звучало
Средство от депрессии