— он рванул подол её юбки вверх, оголяя толстые ляжки в колготках. — Я хочу вылизать твою волосатую пизду.
Она закусила губу, но не сопротивлялась, когда он опустился на колени, развёл её ноги и уткнулся лицом в ткань колготок, пахнущую потом и едва уловимо мочой. Он вдохнул этот запах глубоко, чувствуя, как член встаёт колом в штанах. Он схватил край колготок вместе с трусами и рванул их вниз, обнажая густые волосы на лобке. Промежность была уже мокрой.
— Боже, мама, — прошептал он, проводя языком по её складкам. — Ты потекла, пока мы ехали?
Она застонала, вцепившись пальцами ему в волосы.
— Я... я думала о тебе... о том, что ты сказал... — она не договорила, потому что он впился ртом в её пизду, всасывая губами клитор, проводя языком по щели. Она пахла женщиной, потом, мочой — остро, пряно, возбуждающе. Он лизал её долго, смакуя, чувствуя, как она дрожит и стонет, прижимая его голову к себе всё сильнее.
— Хватит, — выдохнула она наконец, тяжело дыша. — Вставай. Трахни меня.
Он поднялся, расстегнул брюки, достал твёрдый член. Она сама развернулась к нему задом, раздвинула ноги, приспустила колготки и трусы ещё ниже, нагнулась, и он вошёл в неё с одного толчка — глубоко, до упора. Мамина пизда была влажной, горячей, тесной. Оксана вскрикнула, и он начал трахать её стоя, прижав к стене, вбивая член в её волосатую пизду с каждым толчком.
— Да, сынок, да, — шептала она. — Кончи в меня, залей мою старую пизду своей спермой.
Он кончил быстро, не в силах сдерживаться, заливая её горячей струёй. Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Потом член выскользнул из неё, сперма потекла по её бёдрам, смешиваясь с её соками, капая в её трусы и на пол.
Мама полностью сняла колготки с трусами, прошла на кухню, взяла старое ведро, поставила его в углу коридора, присела над ним и начала мочиться. Струя била громко, с плеском, и Максим стоял и смотрел, как моча стекает по её волосатой промежности, капая в ведро. Член снова вставал.
— Подойди, — сказала она, глядя на него, - я хочу его попробовать.
Он подошёл, всё ещё со спермой на члене, и она взяла его в рот, обсасывая, пока мочилась. Язык скользил по головке. Не выдержав, он спустил ей прямо в рот.
Оставшиеся выходные они провели, постоянно занимаясь сексом. Максим трахал Оксану на кухне, на старом диване, в саду под яблоней, на скамейке у крыльца. Она ходила по дому в одной юбке, без трусов, чтобы он мог в любой момент раздвинуть ей ноги и войти. Он лизал её волосатую пизду каждый раз, перед тем как кончить, и бурно кончал, заливая её до краёв. Она при нём писала в ведро, в уличном туалете, во дворе — и он каждый раз смотрел, возбуждаясь снова, и брал её прямо на месте, пока она ещё не успела одеться.
К концу выходных Оксана охрипла от стонов, а Максим вымотался, но был счастлив.
Пришло время возвращаться в город. Оксана сидела на крыльце, в юбке, колготках и туфлях, смотрела на закат. Максим подошёл, сел рядом, положил руку на её колено.
— Ты не жалеешь? — спросил он.
— Нет, — ответила она, улыбнувшись. — Я давно хотела тебя. Но боялась.
— Больше не бойся, — он поцеловал её в щёку. — Будем приезжать сюда каждые выходные.
Она только кивнула, раздвигая ноги, чтобы его рука скользнула выше, под юбку, к её влажной, всё ещё ноющей от его спермы промежности, которую скрывали только тонкие
Тайга