его в рот — она начала медленное, гипнотическое погружение, сантиметр за сантиметром, пока вся длина не скрылась в её горячем, влажном горле. Я почувствовал, как головка упёрлась в сопротивление её гортани, и это было самым сокрушительным ощущением, смесь абсолютной власти и полной самоотдачи.
Я вдохнул со свистом, мои пальцы впились в её короткие волосы, не толкая, а просто ища опору в нахлынувшем удовольствии. Она установила ритм — не суетливый и жадный, а мастерский и выверенный. Медленное, протяжное погружение до самого основания, когда её нос упирался в лобок, сопровождалось лёгким, едва заметным сжатием мышц узкого горла. Затем — не менее медленный подъём, в течение которого её язык совершал свою волшебную работу: он скользил по чувствительному желобку, давил на уздечку, обвивал ствол, словно пытаясь обработать каждый миллиметр. Её левая рука, тем временем, ласкала мошонку — пальцы сжимали и нежно перекатывали яички, то натягивая кожу, то отпуская. Правая же скользила по внутренней поверхности моего бедра, её ногти оставляли лёгкие, щекочущие дорожки, от которых по коже бежали мурашки, усиливая и без того взрывные ощущения от члена.
Это продолжалось вечность — сладостная, медленная пытка, в которой каждая секунда была наполнена таким интенсивным чувственным опытом, что я начал терять связь с реальностью. Мир сузился до горячего влажного шёлка её рта, до её пальцев на моей коже, до её приглушённых стонов, вибрировавших прямо по моему стволу. Я чувствовал, как напряжение в низу живота нарастает, сжимаясь в тугой, неотвратимый узел. Волны удовольствия накатывали всё чаще и мощнее, предвещая скорый, неконтролируемый финал.
— Алина… — мой голос сорвался на хриплый, чуть не сломанный стон. — Сейчас… я сейчас кончу…
Вместо того чтобы отстраниться, она ответила глухим, одобрительным горловым звуком. Её пальцы крепче сжали яйца, а голова, вместо того чтобы отодвинуться, напротив, рванулась вперёд, и я почувствовал, как её горло окончательно расслабилось и приняло его ещё глубже. Это осознанное, полное приятие стало той последней каплей, что переполнила чашу. Оргазм накрыл меня сокрушительной волной, вырываясь из глубины пульсирующими, почти болезненными спазмами. Я, не в силах сдержаться, издал хриплый крик, впиваясь пальцами в её волосы. Она оставалась на месте, принимая каждую струю, каждую пульсацию, и я чувствовал, как её горло ритмично сжимается, выдаивая из меня всё до последней капли.
Когда последняя судорога отпустила меня, она, наконец, медленно отстранилась, её губы с тихим влажным звуком отпустили чувствительный член. Она тяжело дышала, её щёки пылали румянцем, а губы были припухшими и блестящими. Она подняла на меня взгляд — влажный, сияющий, полный глубокого, животного удовлетворения, и медленно, словно пробуя на вкус, облизнула губы.
Я приподнял её с колен, и наша встреча взглядов длилась всего мгновение — в её глазах читалось нетерпение и полное доверие. Развернув её с лёгким нажимом на плечи, я мягко наклонил вперёд. Алина безмолвно приняла позу, упершись ладонями в шершавую кору старой ивы, чьи ветви образовывали над нами уединённый шатёр. Её спина изящно прогнулась, образуя соблазнительную линию от плеч до копчика, а бёдра инстинктивно раздвинулись, открывая взору текущую киску. Воздух вокруг казался заряженным электричеством. Картина, открывшаяся мне, была до невозможности совершенной: округлые, упругие ягодицы, слегка подрагивавшие от возбуждения, и между ними — влажный, приоткрывшийся розовый бутон влагалища, сияющий на солнце каплями её собственного нектара.
Присев на корточки, я позволил себе медленно, почти с благоговением, провести ладонями по внутренней стороне её бёдер, чувствуя, как мягкая кожа покрывается мурашками. Затем я наклонился ближе. Первое прикосновение языка к её половым губам было подобно вспышке — она вздрогнула всем телом, издав сдавленный стон.
Приключения Сони Ким. За что профессор наказал меня.