Категории: 18 лет | Студенты
Добавлен: 24.09.2026 в 11:21
хочу об этом говорить, хорошо? Это было и прошло. Сейчас я здесь, с тобой. И это главное. Алёна кивнула, чувствуя, как его рука сжимает её пальцы, и внутри неё что-то оттаяло. Она поняла, что не хочет копаться в его прошлом, не хочет знать про ту девушку, про их любовь, про их расставание — она хочет знать только его, настоящего, того, кто сейчас сидит рядом, смотрит на неё и улыбается так тепло, что хочется верить каждому его слову.
Однажды, в середине второй недели, Кирилл взял её за руку и сказал с той лёгкой, доверительной улыбкой, которая теперь была для Алёны дороже любых слов: — Слушай, а хочешь зайти ко мне? Я тут живу недалеко, родители до октября на курорте, так что квартира пустует. Могу показать тебе свою библиотеку. Ты же любишь книги, я заметил. Алёна почувствовала, как где-то внутри шевельнулся старый, почти забытый страх. Пустая квартира. Вдвоём. Родителей нет. Она представила, как он закроет дверь, и они останутся одни в чужом, незнакомом месте, и в голову полезли все те страшилки, которые внушали ей в детстве — «не ходи к незнакомым мужчинам», «не оставайся с парнем наедине в закрытом помещении». Но она посмотрела в его открытые, добрые глаза, в которых не было ни капли пошлости или скрытого намёка, и страх начал таять, как утренний туман. — Хочу, — сказала она тихо и сжала его ладонь чуть крепче.
Квартира оказалась большой и гулкой — высокие потолки, широкие коридоры, старый паркет, поскрипывающий под ногами. Внутри пахло деревом и книгами, и Алёна, войдя в гостиную, остановилась как вкопанная. Огромная библиотека занимала целую стену — от пола до потолка тянулись стеллажи, заставленные томами в кожаных переплётах, потёртых корешках, старых обложках. Алёна провела пальцами по корешкам, читая названия: Блок, Пастернак, Ахматова, Мандельштам, Бродский — и сердце её забилось чаще от восторга. — Это всё... твоё? — спросила она, оборачиваясь к Кириллу, и в её голосе звучало благоговение. — Отцовское собрание, — ответил он, прислонившись плечом к дверному косяку и глядя на неё с лёгкой усмешкой. — Но я тоже всё прочитал. Можешь брать любую, когда захочешь. Алёна выбрала томик Цветаевой, села в старое кресло с высокой спинкой и раскрыла страницы, вдыхая запах пожелтевшей бумаги.
Потом Кирилл позвал её на кухню — маленькую, уютную, с тёмной деревянной мебелью, медным чайником и потёртой скатертью в клетку. Он заварил какой-то чай, названия которого Алёна никогда не слышала — «Лапсанг Сушонг» звучало как строчка из стихотворения, а «Дарджилинг» — как имя сказочного принца. Она сидела за круглым столом, держа в руках тонкую фарфоровую чашку, и слушала его рассказы о путешествиях, о том, как он ездил в Индию, пробовал там этот чай на чайных плантациях, и эти истории были тёплыми, как сам напиток, и тягучими, как вечерний свет за окном. Кирилл сидел напротив и смотрел на неё через столик, и Алёна чувствовала себя такой спокойной, такой защищённой, что старый страх показался ей смешным и нелепым. Они пили чай, и Алёна не хотела, чтобы это заканчивалось — этот вечер, этот разговор, это ощущение дома, которого у неё не было здесь, в Москве, до этого момента.
Когда они перебрались на полукруглый диван в гостиной, покрытый мягким, вытертым бархатом, Алёна уже не боялась. Они сидели рядом, он обнимал её за плечи, она положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. Он гладил её по голове, перебирал пепельные волосы пальцами, и это было
Мама друга