Категории: Измена | Минет
Добавлен: 24.09.2026 в 11:44
комнате, не среди мужчин, а где-то за стенами, в тесных, душных нишах, где сидели женщины. Я был словно заперт в этих лабиринтах, в этих коридорах, освещённых всё тем же багровым, удушающим светом. Я смотрел через отверстия и видел, как другие женщины — я не знал их, но чувствовал их страх и их похоть, — удовлетворяют других мужчин. Я видел их лица, искажённые гримасами стыда и наслаждения, видел, как в отверстия просовываются члены — разные, всех форм и размеров, — и как женские руки и губы принимают их, ласкают, ублажают. Я пытался найти выход, метался по этим бесконечным переходам, но только ещё больше запутывался. Я кричал: «Полина! Полина!», но в ответ была лишь тишина. Глухая, ватная, мёртвая тишина. И в какой-то момент я остановился, тяжело дыша, и с какой-то леденящей, тошнотворной уверенностью понял, что выхода нет. Что я обречён навечно блуждать в этих красных сумерках, слышать чужие стоны, чувствовать запах чужих тел и никогда не найти свою жену.
Я проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. За окном было пасмурно. Тяжёлые, серые, словно набухшие влагой тучи висели над городом, и мелкий, противный дождь моросил, не переставая. Я встал, подошёл к окну, прижался лбом к прохладному стеклу и понял, что гулять нам сегодня не хочется. Музеи надоели, эти бесконечные соборы с их позолотой и фресками приелись до тошноты. А без прогулок, без этого праздного шатания по улочкам, делать в этом городе было решительно нечего. Мне вдруг остро, почти физически захотелось домой. Это чувство — ощущение чуждости, неприкаянности — пришло ко мне после кошмарной ночи, после всего, что я передумал и перечувствовал.
Полина уже проснулась и умывалась в ванной. Я слышал, как шумит вода, как она что-то тихонько напевает себе под нос. Когда она вышла, свежая, с румянцем на щеках, в лёгком гостиничном халате, я поразился тому, как она выглядит. Она была бодрой и весёлой, в её глазах снова поселился тот самый озорной огонёк, который я помнил с первых дней нашего знакомства, с того времени, когда мы только начинали встречаться и каждое свидание было праздником. Казалось, события вчерашнего вечера ничуть её не тяготили. Напротив, они словно омолодили её, стряхнули многолетнюю пыль рутины.
— Что будем делать сегодня? - спросила она, присаживаясь на край кровати и расчёсывая свои длинные тёмные волосы.
— Не знаю даже, - ответил я, стараясь говорить ровно, без эмоций. - Может, съездим куда-нибудь? Музей выберем или ещё какую-нибудь достопримечательность.
— Надоело, - протянула она, сморщив носик. - Всё это уже наскучило.
— Согласен, с такой погодой особо не погуляешь, а без прогулок тут делать нечего.
Я внимательно смотрел на неё, пытаясь уловить хоть тень смущения, хоть какой-то знак того, что она помнит, что было вчера, что она чувствует себя виноватой. Но ничего. Она была спокойна и безмятежна, как летнее утро. И тогда я осторожно, стараясь не выдать своего волнения, спросил:
— Кстати, как тебе вчера там? Понравилось?
Она отложила расчёску и, чуть задумавшись, ответила:
— Знаешь, было необычно. Я сидела в этой каморке, ждала, прислушивалась. Я видела через отверстие, как вы там стоите, что-то обсуждаете, смеётесь. А потом... потом ты вставил член в отверстие, и всё. Я больше ничего не видела, только чувствовала. Ну да, это очень возбудило. Это было волнующе. А что?
— Не знаю, - я пожал плечами, делая вид, что просто поддерживаю беседу. - Плохо спал. Всю ночь ходил по этим чёртовым коридорам во сне. Кошмары снились.
Она посмотрела на меня внимательно, склонив голову набок, и вдруг спросила
Сватья. Заказ дочери.