которое едва прикрывало ее сорокадвухлетнюю, но все еще упругую грудь и широкие бедра. Она вошла в общую комнату, где ее сестры, Наталья и Татьяна, разливали по рюмкам домашнюю настойку на бруснике.
В углу, сгорбившись над старым журналом, сидел Семен— ее восемнадцатилетний сын. Он заметно вытянулся за последний год, плечи стали шире, а в взгляде появилось что-то новое, мужское, чего Ольга раньше не замечала.
– Оля, ну чего ты там застряла? — Наталья с усмешкой придвинула к сестре стакан. – Пей, пока ледяная.
Семен поднял голову, смущенно глянул на обнаженные плечи матери и тут же отвел взгляд, покраснев. Ольга усмехнулась. Она чувствовала, как алкоголь и жаркий вечер расслабляют ее, снимают внутренние запреты.
– Мы тут с Наташкой кое-что обсуждали, – Татьяна охотно пошла на сближение, обнимая сестру за плечи. – Помнишь, ты жаловалась, что в городе мужчины — одни неудачники? Так вот, мы тут решили, что ты не должна голодать.
– И что? – Ольга вопросительно вскинула бровь.
– Мы с Семкой... ну, в общем, переспали. Неделю назад. Мы и не хотели, просто так вышло, а потом оказалось, что нам обоим дико понравилось.
Ольгу обдало жаром. Сначала пришло легкое недоумение, а затем — странное, острое возбуждение. Она посмотрела на сына. Семен сидел, сжимая пальцами край журнала, его кадык нервно дернулся.
– Да бросьте, – Ольга отпила настойки, ощущая, как спиртное обжигает горло. – Он же сын.
– Ой, да ладно! – Наталья хохотнула, подмигнув сестре. – Кому какое дело? Он уже взрослый, у него сейчас такая эрекция, что завидует любой дровосек в этой деревне. А ты... ты же сама просила нас приглядывать за ним. Мы и присмотрели.
Ольга почувствовала, как внизу живота зашевелилось давно забытое томление. Настойка подействовала быстро: мир стал чуть менее четким, а желания — более определенными.
– А как оно было? – тихо, почти шепотом спросила она.
– Ох, Оль, он не только сильный, он еще и жадный, – Татьяна с наслаждением зажмурилась. – Истошно стонала. Он так вжимал меня в кровать, что я думала — кости треснут. Но это было просто... божественно.
– Пойдем-ка мы, – Ольга поднялась, пошатываясь. – Надо вещи в комнате разложить.
– Давай помогу, – Семен встал, его голос стал низким и хриплым.
Ольга кивнула. Они вышли в коридор, где было темно и пахло старым деревом. В комнате было прохладно, но Ольга чувствовала, как ее кожа горит. Она шла впереди, чувствуя за спиной тяжелый взгляд сына.
– Ты так странно на меня смотришь, Сема, – она обернулась, и в сгущающихся сумерках увидела его темные, возбужденные глаза.
– Прости, мам... – он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. – Просто ты... очень красивая.
Ольга прислонилась спиной к косяку кровати, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Воздух между ними стал плотным, наэлектризованным.
– Красивая? – она вызывающе улыбнулась, медленно заведя руку за голову и собирая волосы в пучок.
Семен молчал, но его дыхание стало тяжелее. Он подошел вплотную, и Ольга почувствовала запах его пота, запах молодого мужчины — терпкий, резкий.
– Сестры сказали правду, – прошептал он, почти касаясь ее губ.
– Какую именно?
– Что ты, наверное, была очень одинока всё это время.
Он положил руки ей на талию. Его пальцы, грубые и горячие, сжали мягкую плоть ее бедер. Ольга вздрогнула, но не оттолкнула его. Напротив, она подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом.
– Сема... что ты делаешь? – выдохнула она, хотя сама знала ответ.
– То, чего ты хочешь, – он резко дернул ее на себя, сминая грудь его широкими ладонями.
Ольга вскрикнула от неожиданности и удовольствия. Семен, не
Оксанина клизма-3