ствол, стенки горели от растяжения. Она чувствовала каждую вену, всю его длину и тяжесть.
Он начал ебать жёстко — глубокие, тяжёлые толчки. Член чавкал в её уже мокрой пизде, яйца шлёпали. Настя не сдерживалась. Она стонала в голос, подавалась назад навстречу каждому удару, сама насаживалась глубже.
— Еби... сильнее... — требовала она.
В голове у неё не было страха. Только горячее, грязное удовольствие и осознание, что прямо сейчас, пока на свадьбе орёт музыка и идут торги, её ебёт толстый чужой хуй. И ей это нравилось. Пизда текла обильно, обволакивая его ствол. Каждый раз, когда головка упиралась глубоко, по телу пробегала дрожь.
Тимофеич ускорился, взял её жёстче за бёдра. Настя кончила первой — сильно, с громким стоном, сжавшись вокруг его члена судорогами. Ноги задрожали, но она не просила остановиться. Наоборот — сама продолжала двигаться на нём.
— Не вытаскивай... кончай в меня, — выдохнула она. — Хочу этот подарок до конца.
Тимофеич ещё несколько жёстких толчков и кончил глубоко внутрь, заливая её горячей спермой. Настя чувствовала, как пульсирует его член, как тепло разливается внутри. Она стояла, прижавшись к нему, тяжело дыша, и улыбалась.
— Вот это подарок, — тихо сказала она, когда он вышел. — Спасибо.
Снаружи по-прежнему гремела музыка и орали гости. Тимофеич молча поправил одежду и вышел. Настя ещё минуту стояла в темноте кладовки, чувствуя, как его сперма медленно вытекает по внутренней стороне бедра, и думала, что лучшего свадебного подарка у неё ещё не было.
ТУНИССКИЕ КАНИКУЛЫ. ДЕНЬ ВТОРОЙ