проводить вместе, и мы довольно хорошо поладили. Она и Тина тоже уже неплохо подружились. Это как-то странно.
— Что ты имеешь в виду, Тони?
— Не то, что эти две подружились - это для меня вполне логично. Просто всё время, пока мы росли, я всегда считал подруг Тины кучкой маленьких девочек. Даже летом у нас дома часто бегали вокруг бассейна в бикини две-три четырнадцатилетние подружки Тины. Я никогда не обращал на них внимания. Так что, с первого взгляда, мне должно было бы показаться немного странным, что я интересуюсь Ребеккой. В конце концов, она почти ровесница Тины. Но вместо этого мой мозг как будто переворачивается с ног на голову, и всякий раз, когда я думаю о Ребекке, он говорит: «Тони, если бы это была любая другая девушка, кроме Ребекки, это было бы действительно странно». Это как какая-то автоматическая система самозащиты, основанная на самообмане, которая срабатывает только в отношении Ребекки.
Мистер Харрис усмехнулся. - Это, по сути, моя единственная забота. Ты для неё немного стар.
— О да, я практически древний! Но на самом деле разница в возрасте между нами всего 20 месяцев. Я быстро повзрослею.
Мистер Харрис сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом понял шутку. - Ты любишь мою дочь, Тони?
— Знаешь, честно говоря, я не знаю. Я не уверен, что понимаю, что это значит в данной ситуации. Я представляю себе любовь как любовь к моим сестрам или родителям. Но то, что я испытываю к Ребекке, не совсем похоже на это. Единственное сходство в том, что Тина, наверное, самая способная девушка её возраста из всех, кого я знаю. Она чертовски умнее меня и к тому же настоящая тигрица. Она действительно умеет о себе позаботиться. И всё же я испытываю непреодолимое желание защищать её и присматривать за ней. Это как будто врождённое предназначение в моей жизни. То же самое я чувствую и по отношению к Ребекке.
— У меня было несколько девушек. Я ходил на множество свиданий и всё в таком духе. Я не могу сказать ни одного плохого слова ни об одной из них. Мне очень нравятся девушки. Раньше я не смог бы это описать, но теперь, когда я познакомился с вашей дочерью, всё стало понятнее. С теми девушками я что-то искал. А с Ребеккой я чувствую, что что-то нашёл. Для меня это новое чувство. Я не уверен, что оно означает, но это самое классное, что я когда-либо испытывал.
— О, этого вполне достаточно, Тони. Это был гораздо более честный ответ, чем я ожидал. Если это имеет какое-то значение, у меня нет никаких серьезных возражений против того, чтобы ты встречался с Ребеккой. Думаю, ты уже прошел испытание на то, чтобы «заботиться о моей дочери».
— На самом деле это очень много значит, сэр. Я и так уже не уверен, к чему все это приведет. Твое благословение и благословение миссис Харрис, безусловно, не помешают.
Ребекка находилась в темном помещении. Там не было совсем темно. Словно кто-то задернул на окнах тяжелые шторы. Она поняла, что уже бывала здесь раньше. Из иглы в её левой руке выходила трубка, которая поднималась вверх к прозрачному мешку, висевшему на хромированной подставке. К ней были подключены и другие неприятные приспособления: провода, соединяющие её с электронными устройствами, или устройства, обеспечивающие функции, которые она с большим удовольствием выполняла бы в уединении.
— Опять в больнице, - подумала она. Она попыталась приподнять голову, чтобы лучше рассмотреть окружающее пространство, и подбородком коснулась чего-то мягкого. Она подняла правую руку и схватила маленькую
Рабыня ХХI века.