пробка внутри напоминает о себе при каждом шаге, давит, смещается, и это ощущение одновременно пугающее и какое-то до абсурдного интимное. Я беру сумку, кладу туда паспорт, телефон, кошелёк. И смазку — на всякий случай. Потому что ну мало ли что.
В такси я сижу на краешке сиденья и смотрю в окно. Водитель что-то рассказывает про пробки на мосту, я киваю, а сама думаю только о том, как там моя пробка — не пробка, а пробочка, предательница силиконовая. Мышцы периодически сжимаются вокруг неё, и я каждый раз замираю, боясь, что она продвинется ещё глубже. Но нет, сидит там, где сидела. Поперёк. Зараза.
Приёмный покой встречает меня запахом хлорки и лекарств. Свет яркий, холодный, режет глаза. За стойкой сидит медсестра — женщина лет пятидесяти, с усталым, но добрым лицом. Я подхожу и включаю свою лучшую улыбку — ту самую, обезоруживающую, которая говорит: «Я взрослый адекватный человек, и то, что со мной случилось — ну, бывает».
— Добрый вечер — говорю я. — У меня классика. Посторонний предмет в прямой кишке.
Медсестра поднимает бровь, но без осуждения. Скорее с профессиональным интересом.
— Что за предмет? — спрашивает она, и я ценю этот деловой тон.
— Анальная пробка — говорю я спокойно, как будто обсуждаю список покупок. — Силиконовая. Длиной примерно десять сантиметров, максимальный диаметр около четырёх. С ручкой-колечком, но она развернулась внутри, и ручка теперь недоступна.
Медсестра кивает и что-то записывает. Я вижу, как уголки её губ чуть подрагивают — не насмешка, а что-то вроде «ну, бывает, девочка, не ты первая». Она просит мои документы и говорит подождать.
Я сажусь на пластиковый стул и оглядываюсь. В коридоре пусто, только в углу сидит какой-то мужик с перевязанной рукой и смотрит в телефон. Мимо проходит врач — молодая девушка, хрупкая, в голубой форме, с аккуратными маленькими руками. Она скрывается за дверью кабинета, и я думаю: «О, было бы неплохо. Такие пальчики — самое то для деликатной процедуры».
Я жду минут десять. За это время успеваю прокрутить в голове все возможные сценарии — от «сейчас всё быстро достанут, и я поеду домой» до «наркоз, операционная, статья в медицинском журнале». Второй вариант я гоню от себя, но где-то на задворках сознания он всё равно маячит.
Наконец та самая хрупкая девушка выходит в коридор и называет мою фамилию. Я встаю, поправляю свитер и иду к ней.
— Проходите, пожалуйста — говорит она приятным голосом и открывает дверь кабинета.
Я захожу. Кабинет стандартный — кушетка, шкаф с инструментами, стол, компьютер. Девушка заходит следом, но не остаётся. Она говорит: «Доктор сейчас подойдёт», — и выходит, прикрывая за собой дверь.
Я стою посреди кабинета и жду. Секунд через тридцать дверь открывается снова, и заходит он.
Высокий. Широкоплечий. В белом халате, под которым угадывается хорошая фигура — не качок, но явно не из тех, кто пренебрегает спортзалом. Лицо приятное, с чёткими чертами, глаза серые, волосы тёмные, коротко стриженные. На вид лет тридцать пять. И руки. Я смотрю на его руки и понимаю, что мне пиздец.
Ладони широкие, пальцы длинные и сильные. Такими руками можно гвозди забивать или вправлять вывихи. Или доставать пробки из чужих задниц. Я представляю, как эти пальцы будут внутри меня, и мои мышцы сжимаются в спазме — то ли от страха, то ли от чего-то ещё.
— Добрый вечер — говорит он приятным баритоном. — Что случилось?
Я делаю глубокий вдох и снова включаю свою фирменную улыбку.
— Очень бурно кончала и проглотила пробку.
Он поднимает бровь. На лице — смесь удивления и профессионального любопытства.
Сладкое освобождение