Она вздрогнула и хотела отстраниться, но я не дала. Я обняла её крепче, чувствуя, как её плечи напрягаются, а потом медленно расслабляются.
— Я знаю, Настя. Ты всё время смотрела на него, когда мы сидели на веранде. Он тебя зацепил.
— Он старый, — сказала она, но в голосе не было отвращения. Скорее, растерянность.
— Какая разница? Ты хочешь его.
Она повернулась ко мне, и в её глазах блеснули искорки — смесь страха, стыда и предвкушения. Она прикусила губу, и я знала этот жест — она всегда так делала, когда что-то её волновало.
— Может быть, — призналась она.
Я улыбнулась, глядя в её глаза. Она слишком долго варилась в своих мыслях, я видела это по тому, как она теребила край футболки, как её взгляд уходил в стену, как она замирала на несколько секунд, забывая, что делает. С ней это случалось — она начинала пережёвывать одно и то же, пока не доводила себя до внутреннего ступора. Я знала, что сейчас ей нужно не обсуждение, не советы. Ей нужно было выключить голову, сбросить лишнее. Мы делали это уже много раз — в такие моменты я просто забирала у неё ответственность за происходящее, и она позволяла себе расслабиться. Это был наш с ней ритуал, наш маленький секрет, способ возвращать друг другу лёгкость. Я провела пальцами по её щеке, чуть задержалась у подбородка, заставляя поднять глаза.
— Давай как обычно, — сказала я тихо. — Отключи голову. Я знаю, как тебе помочь.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула та самая искра — знакомая, тёплая, доверчивая. Она кивнула, и я почувствовала, как её плечи чуть опустились, отпуская напряжение.
Мы никогда не называли это лесбийской любовью. Для нас это было что-то другое — наша близость, наш способ общаться без слов. Это началось случайно, года два назад, после одной из вечеринок, когда обе были пьяны и злы на весь мир. Мы тогда просто искали утешения друг в друге, а нашли нечто большее — доверие, тепло, понимание. С тех пор это стало нашей традицией. Мы делали это после шумных вечеринок, после ссор с родителями, перед экзаменами, когда хотелось забыть о тревогах и просто быть собой. Это был способ почувствовать себя живыми, горячими, желанными.
Я взяла её за руку и потянула к кровати. Комната была маленькой, с деревянными стенами, пахла лугом и старым деревом. Луна только начала подниматься, и её бледный свет проникал сквозь занавески, заливая всё серебристым полумраком. Где-то за окном ухал филин, и в траве стрекотали кузнечики — летняя ночь жила своей жизнью. Я слышала, как в гостевой комнате скрипнула половица — Юрий вернулся из леса и теперь ходил по комнате, готовясь ко сну. Этот звук добавил остроты нашим ощущениям.
Мы сели на край кровати, лицом друг к другу. Я смотрела на Настю — на её распущенные волосы, на лёгкий румянец на щеках, на её полные губы, чуть приоткрытые от быстрого дыхания. Она была красивой — я всегда знала это. Но сейчас я видела в ней не просто подругу. Я видела женщину, которая хочет быть желанной, которая устала ждать, которая хочет чувствовать.
— Ты сегодня слишком серьёзная, — сказала я, касаясь губами её лба, чувствуя, как её кожа пахнет сухими травами и летним воздухом. — Давай я помогу тебе расслабиться.
Я взяла её лицо в ладони, посмотрела в глаза, и она не отвела взгляд. В них уже не было тревоги — только ожидание. Я медленно провела большим пальцем по её нижней губе, и она
Игрушка старшеклассников (продолжение "Переломного уикэнда"). Нулевые уроки