было спокойным. Только глаза — красные, мокрые, живые — выдавали, что внутри что-то навсегда сдвинулось. Страх и возбуждение всё ещё жили где-то под рёбрами, смешанные в одно неразделимое ощущение.
— Хорошо.
Уже в такси она смотрела в окно на тёмную дорогу. Ноги были слегка расставлены, юбка всё ещё влажная изнутри, прилипала к коже. Между бёдер медленно остывала пульсация — не полностью, просто становилась тише, оставляя после себя тяжёлую, чувствительную пустоту. Она провела языком по губам, всё ещё чувствуя солоноватый привкус, густой и настойчивый, и думала не о муже. Думала о том, как Виктор смотрел на неё в самом конце — не как на невестку и не как на клиентку. Как на женщину, которую наконец можно взять до конца. Как на ту, кто согласилась стать его тайной. Внутри ещё жил страх: что теперь будет, когда она вернётся домой, когда услышит голос Андрея. Но сильнее страха было другое — тихое, тёмное понимание, что тело уже ждёт следующего вечера. И о том, что в её собственной постели уже очень давно никто так не смотрел и не заставлял её кричать.
На следующий вечер она снова стояла у той же двери.
На утро после свадьбы