первой, что было редкостью. Вышла на балкон с кружкой кофе из маленькой кофемашины в номере, кутаясь в тонкий плед. Море в этот час было серебристым в лучах солнца. Ни одной лодки на горизонте. Только чайки, далеко, их еле видно.
Антон проснулся и не сразу понял, где он. Потом увидел открытую балконную дверь, услышал море, вспомнил.
Он встал, подошел к балкону. Марина не повернулась: он почувствовала его, подвинулась, давая место рядом. Он встал рядом с ней, облокотился на перила. Она протянула ему свою кружку, он отпил.
— Сегодня что делаем? - спросила она.
— Что хочешь.
— Ничего не хочу. Просто на пляж. И купаться.
— Хорошо.
Они стояли и смотрели на воду. Солнце медленно поднималось. Где-то внизу, на набережной, кто-то подметал, метла ритмично шаркала по камням.
Марина повернулась к нему. Посмотрела в глаза, недолго, секунду.
— Хорошо, что мы приехали, - сказала она.
— Да, - согласился он.
Больше говорить было не нужно.
2
Они пришли рано, когда еще не набежали туристы и местные, когда лежаки стояли пустыми рядами и только редкие фигуры таких же жаворонков как они, бродили у кромки воды. Антон выбрал место в стороне, под тростниковым навесом, они расстелили полотенца и легли. Марина сразу закрыла глаза. Антон лежал на спине и смотрел, как сквозь тростник просвечивает небо ярко-голубое, почти без облаков.
Они лежали и молчали.
Потом Марина перевернулась на бок, подперла голову рукой и посмотрела на него. Он чувствовал ее взгляд, но не повернулся к ней.
— О чем думаешь? — спросила она.
— Ни о чем.
— Ну неправда же.
Он повернул к ней голову. Она смотрела спокойно, без прищура, просто ждала ответа. Это был ее способ общения, когда она хотела откровенности: не давить, а задать вопрос и просто смотреть, ничего не говоря. Ждать, пока собеседник сам расскажет.
— Думаю о вчерашнем, — сказал он.
— О чем именно?
Он помолчал. Не то чтобы он не хотел говорить, просто искал слова, которые были бы точными. Он не любил говорить общими терминами. Предпочитал прямые честные ответы.
— О том, как ты танцевала с ним, — сказал он. — Как он держал тебя за талию. Как ты не убрала его руку.
Марина молчала. Слушала.
— И о том, что я чувствовал, пока на это смотрел, — добавил Антон.
— И что ты чувствовал?
Он лежал, смотрел в небо. Волны шумели, откатывались и снова шли на приступ песчаного берега.
— Точно не злость, — сказал он. — И не ревность. Я ждал ее, но – нет. Ничего подобного не было.
— А что было?
Он повернул голову к ней.
— Не знаю, — сказал он. — Было... приятно просто смотреть на тебя. На то, как он хочет тебя. На то, как ты это чувствуешь. — Пауза. — У меня... встал. Прямо там, у перил.
Марина не отвела глаза. Не засмеялась. Не смутилась. Она просто смотрела на него с каким-то новым, непонятным для него выражением.
— Да, — сказала она тихо.
— Что — «да»?
— Я видела тебя. Там, у перил. — Она опустила взгляд на секунду, подобрала слова. — Ты смотрел на меня. .. Ну, смотрел не так, как смотрят когда ревнуют. По-другому. Я почувствовала это, и у меня...
Она остановилась.
— Что? — спросил он.
— Я... ну, что-то почувствовала, — сказала она. — Внутри. Не от него. От того, что ты смотришь. Как ты смотришь.
Антон молчал, не перебивал.
— Он мне понравился, — сказала она ровно. — Не прямо очень, но понравился. Приятный, не наглый. Когда он прикоснулся к запястью — было приятно, да. Но это было... как тебе сказать... — Она искала слова. —
Как то весной...