быстрее. Плечо подёргивалось уже заметно. Тонкий плащик слегка колыхался в такт.
Макс тихо, почти беззвучно застонал.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Лида дурашливо округлила глаза и посмотрела ему прямо в лицо:
— Что с вами, Макс?
В этот миг всё внутри него оборвалось. Если все домыслы о том, что Лида и Лисия — одно лицо, окажутся ложью... пути назад уже не будет. Этого не исправить. Никогда.
Как сумасшедший, сорванным, почти сорвавшимся голосом он выкрикнул:
— Лида...!
И кончил.
Семя ударило горячими толчками прямо в тонкий плащик под столом. Макс судорожно сжал бёдра, плечи дёрнулись, изо рта вырвался глухой, протяжный стон. Оргазм был таким сильным, что на секунду потемнело в глазах. Он всё ещё чувствовал, как ткань становится мокрой и тёплой между ног.
Почти сразу же его забил мелкий, унизительный озноб. Руки дрожали. Он смотрел на Лиду со страхом — открытым, почти детским, — тяжело дыша, не в силах произнести ни слова.
Лида быстро подняла кружку с чаем и загородила ею нижнюю часть лица. За фарфоровым краем было не разобрать, улыбается она или нет. Голос прозвучал задумчиво, мягко, почти невинно:
— Никогда раньше не видела, чтобы парню настолько... нравилась живопись.
Макс моргнул. В глазах защипало. Он отрывисто, почти плача, пробормотал:
— Простите... я... это... простите меня...
Она молча отставила кружку. Подвинулась ближе — так близко, что колени почти коснулись его. Тёплые пальцы осторожно легли поверх его ладоней, лежавших теперь у него на коленях. Погладили медленно, едва заметно.
— Вы... действительно желаете от меня лишь только прощения, Макс? — тихо спросила Лида. Голос её был низким, звуча почти шёпотом.
Макс поднял на неё глаза. Медленно, будто боясь спугнуть, приблизил лицо. Сначала просто вдохнул — и сразу же почувствовал запах её волос. Тёплый, чуть сладковатый, с едва уловимой ноткой чего-то цветочного. Запах ударил в голову сильнее любого вина. Он закрыл глаза и робко, почти благоговейно коснулся губами самого края её чёлки. Мягкие пряди щекотали губы.
Потом отстранился совсем немного — ровно настолько, чтобы видеть её глаза сквозь стёкла очков.
Большой животик