но несколько прядей выбились и висят у висков. На щеке - след от подушки.
Я стоял в коридоре, и мне было трудно думать о чём-то, кроме того, что на ней надето. Или не надето.
— Музыка выключена, - повторил я.
Она не двинулась к двери.
— Я сама посмотрю, - сказала она и пошла вглубь квартиры, мимо меня, в сторону моей комнаты.
Я посторонился. Она прошла так близко, что я почувствовал запах - тёплый, сонный, с лёгкой нотой чего-то цветочного. Шампунь или гель для душа.
— Эй, комната тут, - сказал я в спину, но уже без особого энтузиазма.
Она не ответила. Толкнула дверь, вошла. Я - за ней.
Соседка подошла к столу, наклонилась над ноутбуком. Экран светился - открытый браузер, вкладка с учебником, пустой документ.
— Вот, - сказала она, тыкая пальцем в плеер на панели. - Вот эта штука. Я хочу видеть, что она не включится.
Она наклонилась ещё ниже, разглядывая экран. Футболка сзади задралась - медленно, не сразу. Сначала показалась полоска кожи на пояснице, потом больше. Потом край белых трусиков.
Я стоял в двух шагах и смотрел.
Ткань натянулась на попке, тонкая, почти прозрачная. Я видел очертания - мягкие, округлые, линии, которые ткань скорее подчёркивала, чем скрывала. Кожа на бёдрах гладкая.
Я сглотнул. Во рту пересохло. В штанах стало тесно.
Она выпрямилась, повернулась ко мне. И я увидел, что спереди футболка задралась тоже. Не до конца, но достаточно. Белая ткань трусиков, прижатая к телу. Материал тонкий, и под ним - тёмнеющий треугольник волос. Очертания киски, проступающие сквозь ткань. Линия половых губ, чуть заметная, как тень под белым.
Она поймала мой взгляд.
Я не отвёл глаза. Не смог. Просто стоял и смотрел, и лицо у меня горело, и сердце колотилось где-то в горле.
— Что? - сказала она. Не агрессивно, но с нажимом. - Ты что, думаешь, мне нравится к тебе ходить?
— Нет, - выдавил я.
— Тогда слушай. - Она шагнула ближе. - Я понимаю, что тебе нужно. Чтобы ты прекратил шуметь в конце концов. Слова не работают. Музыка выключилась - и через день снова. И так каждый раз.
Она взяла мою руку. Правую. Ее пальцы - тёплые, чуть влажные после сна. Сжала запястье и повела вниз, к себе.
— Вот, - сказала она. - Может, так запомнишь.
Она направила мою руку себе в трусики. Не поверх - под ткань. Мои пальцы скользнули по коже живота, по мягким волоскам - коротким, вьющимся, тёплым. Дальше. Кончики пальцев коснулись чего-то влажного и горячего. Половые губы - мягкие, складчатые, горячие сильнее, чем я ожидал. Мой средний палец лёг между ними, и я почувствовал, как ткань трусиков натянулась на тыльной стороне кисти.
Дыхание остановилось. Буквально. Я забыл, как дышать, на пару секунд. Мозг зафиксировал ощущения и отказался обрабатывать что-либо ещё. Тёплые волосы на лобке под пальцами. Влажность. Мягкость. Запах, который стал отчётливее - не цветочный, другой, тяжёлый, телесный.
— Достаточно? - спросила она. Голос был ровный, с раздражением, но ровный. - Запомнил? Не шуметь. Не включать музыку на всю квартиру. Договорились?
Она отпустила мою руку.
Я не убрал.
Стоял, и моя рука оставалась у неё в трусиках, пальцы - между половых губ, и я чувствовал, как она чуть пульсирует там - или мне казалось, - и мозг мой окончательно отключился от всех каналов, кроме тактильного.
Она посмотрела на мою руку. Потом на моё лицо.
— Ты чего? - Голос стал жёстче. - Убери.
Я не убрал. Не потому что не хотел - а потому что не мог заставить тело слушаться. Как будто все команды застряли где-то между мозгом и мышцами.
Елизавета