губах, с пробкой внутри и запертым поясом, который не давал даже прикоснуться к себе.
Я лежала на спине и смотрела в потолок. Максим спал рядом — ровное дыхание, расслабленное лицо. А я горела. Пальцы на ногах поджались, красный педикюр скользнул по простыне. Я перевернулась на бок, прижалась к его бедру. Моя рука легла на его пах — мягкий, тёплый. Я начала гладить, пальцы обхватили член, и я почувствовала, как он наливается кровью под моими движениями. Вверх-вниз, медленно, большой палец обвёл уздечку. Максим вздохнул во сне, бёдра качнулись навстречу. Я надрачивала быстрее, сжимая ствол, чувствуя, как он твердеет в моей ладони.
— Не спится? — голос низкий, хриплый со сна.
Он перевернулся, навалился на меня, ладони сжали мои яйца. Я вскрикнула, когда он шлёпнул по ним — раз, другой. Пальцы сдавили, смяли, и я потекла. Сок сочился сквозь пояс верности. Максим надавил сильнее, и я застонала, кусая накрашенные губы.
— Давай попробуешь еще раз мне пососать, — предложил он.
Я на четвереньках на кровати подползла к члену со стороны его живота, попа была у возле его руки. Я обхватила его член губами и насадилась ртом до основания. Слюна потекла по подбородку, я двигала головой быстро, жадно, захлёбываясь. Максим снова шлёпнул по яйцам, и я замычала, не выпуская член изо рта. Он сдавил их, перекатывая в пальцах, и новая волна сока вытекла из-за пояса.
— Хватит, — он отстранил меня. — Давай попробуем следующий етап.
Я причмокивая достала член изо рта и прогнула спинку.
Его пальцы нащупали основание пробки, потянули — и я закричала в подушку, когда она вышла, оставив пустоту и жжение. Член Максима прижался к растянутому анусу, вошёл медленно, раздвигая смазанные стенки. Я чувствовала каждую вену на его стволе. Он начал нежно — плавные толчки, глубокие, размеренные. Мои пальцы на ногах с красным педикюром скребли простыню, нейлон натянулся на ступнях.
А потом он ускорился. Жёстко, резко, член бил в простату, и я почти кончала — искры перед глазами, ноги дрожали, я была на самом краю. Ещё один толчок — и я бы разлетелась. Но Максим застонал, вдавился до предела и излился глубоко в меня, пульсируя горячим семенем. Он вышел, и я почувствовала пустоту — но только на секунду. Широкая пробка вдавилась в анус, запирая его семя внутри. Я всхлипнула.
Максим перевернул меня, поцеловал в губы — и отвернулся спать.
Я поцеловала его в плечо, но Максим уже дышал ровно — заснул. Горячее семя хлюпало внутри, плескалось за широкой пробкой при каждом вдохе. Простата пульсировала, набухшая, неотпущенная. Я сжала анус вокруг пробки — только хуже, волна жара прокатилась до самых пальцев ног с красным педикюром, всё ещё затянутых в нейлон. Пальцы скребли по металлической решётке пояса верности, дёргали замок — бесполезно. Сок сочился сквозь щели, липкий и тёплый. Я всхлипнула, сжалась вокруг пробки, бессильная и запертая, и провалилась в сон.
ПАПА И КЛИСТИР, или УИК-ЭНД ПО-РУССКИ