И вдруг весь морок мгновенно рассеялся - потому что пронзительная тишина разбилась, как елочная игрушка, которую уронил неловкий ребенок, и сменилась звуками ругани и потасовки.
Серафима отчаянно пыталась вырваться из крепких рук Балжан, пытаясь добраться до Даши. Но поскольку это у нее не получалось, она ограничилась фразой, адресованной своей сопернице:
— Я всегда знала, что ты дешевая проститутка, но ведь ты еще и ебанутая на всю голову! Тебя в дурдом надо, на Пряжку! И я тебя туда спроважу! Надолго! Будешь там санитарам в любви объясняться!
Даша отсела от Серёжи и заняла место за столом. Она внезапно преобразилась: стала деловитой и сосредоточенной. Словом, готовой к игре.
Серафима, дождавшись, когда Балжан ее отпустила, заняла место напротив нее.
— Чтобы ты знала, Сима, лучше меня в ромб никто не играет, - сказала Даша. – Сколько я ни садилась, всегда выигрывала.
— Три раза ты выигрывала? – спросила Балжан.
— Почему три? – не поняла Даша.
— Ты же три раза замужем была. Или мы еще чего-то не знаем?
Рассерженная Даша собралась ей ответить, но Зинаида хлопком ладони по столу остановила едва не начавшуюся перепалку.
— Короче, так, - сказала хабалка. – Я буду карты сдавать и смотреть, чтобы никто не мухлевал. И ты, Серёженька, за игрой смотри, твоя ведь судьба решается. Странное дело: тебе только восемнадцать исполнилось, а у двух возрастных баб из-за тебя уже крышу снесло. Друг друга порвать готовы. До тебя мы тут все дружно жили, а ты пришел и разлад внес.
— Ну да, - не смог удержаться от колкости Серёжа. – Я высадил дверь и насильно к вам вломился, чтобы похитить Вику!
— Не стебись, ты сейчас не в том положении. Лучше выпей «Амаретто», что ты принес, игра долгой будет, полчаса, а то и больше. Балжан, налей ему ликера, а я начинаю карты сдавать.
«Амаретто»...
После небрежно брошенной фразы Зинаиды время будто замерло. Серёжа застыл, чувствуя, как по спине пробежал холодок, а в сознании стремительно, словно вспышка молнии, вспыхнула та самая деталь, прежде казавшаяся ничтожной и ненужной; он вдруг увидел в ней ключ, способный разом отпереть дверь к смыслу давно забытого эпизода, и мир вокруг на мгновение стал пронзительно чётким, обнажив скрытую доселе связь событий.
Когда они шли в общежитие, он остановился у магазина, чтобы зайти и купить ликер. Зинаида тогда спросила его: «Паспорт-то с собой, что тебе уже восемнадцать есть?» Серёжа засмеялся, хлопнул ладонью по сумке и зашел в магазин, а обе женщины остались на улице. Но в магазине, когда он раскрыл сумку, то обнаружил, что паспорт забыл дома. Впрочем, измотанная продавщица паспорта даже не спросила и продала ликер, на Серёжу даже не взглянув.
А что ему недавно сказала Зинаида?
«Пока ты в отключке был, вот эта сколопендра залезла к тебе в сумку, достала паспорт и все оттуда переписала». И после этого хабалка протянула Сереже сильно помятый лист из блокнота. Он с недоумением его взял, раскрыли прочитал... свои фамилию, имя, отчество и адрес.
Получается, никто к нему в сумку и не лазил? И никто не удосужился проверить, есть ли у него там паспорт, потому что Зинаида была уверена, что он там есть.
И выходит, что его фамилия, отчество и адрес были известны ей заранее. До встречи в сквере. Тогда и встреча эта тогда была не случайной?
В голове Серёжи вдруг заметались разрозненные обрывки других, более ранних воспоминаний — случайные, будто вырванные из разных времён и смыслов, они пульсировали в сознании, не желая складываться во что то целое; но внезапно, словно по невидимой команде, эти
жена шлюшка