его полотенцем, его уже голого привели обратно в комнату.
Первым новым его впечатлением от обстановки уже знакомой комнаты стал непривычный для глаз предмет в руках у Зинаиды. Это были наручники.
Правда, уже по виду они сильно отличались от милицейских. Это была типичная интимная игрушка, продаваемая в секс-шопах. Края были сглажены, чтобы не допустить травмы острой кромкой, широкая манжета явно была предназначена для распределения давления с целью уменьшения затекания рук. Внутренняя часть была снабжена мягкой подкладкой из велюра и искусственного меха, чтобы исключить натирание.
— Руки вытяни, - коротко сказала хабалка. Что он и сделал. Сомнабулическое состояние не давало Серёже критически оценивать обстановку, поэтому все отдаваемые ему приказы он выполнял на рефлекторном уровне, потому что подсознание диктовало ему четкую линию поведения: если не сделаешь так, как требуют, будет хуже.
Наручники защелкнулись на его запястьях.
Зинаида подтолкнула его к одной из кроватей:
— Ложись.
— На кровать? – как-то глупо спросил Серёжа.
— Нет, на потолок! Давай, не тормози.
Он послушно вытянулся на кровати, но попыток прикрыть руками от взглядов свой мужской орган за все это время больше не делал, памятуя о том, как жестко Даша пресекла такую попытку в душе.
Хабалка подошла к нему с наполненным шприцом:
— Не дергайся, сейчас буду в ногу колоть. Ты уже, наверное, понял, что это сексуальный стимулятор. Чтобы твой друг был в тонусе.
— А почему не в попу? – выдал Серёжа очередную нелепую фразу.
— Много вопросов задаешь, - осекла его Зинаида и вколола шприц. Хотя вопрос-то был всего один. И в его изрядно помутненное сознание почему-то сразу пришел четкий ответ. След от уколов в ногу – один вероятных признаков того, что человек колол себя сам. И от этой мысли ему стало еще более не по себе.
Сделав укол, хабалка снова обратилась к нему.
— Сейчас начнет действовать. А пока слушай программу дня. Садиться на тебя мы будем по старшинству. Сначала я, потом Серафима, потом Балжан, потом Даша, а после нее пойдешь домой. Если, конечно, сам не захочешь остаться. Под каждой раньше срока не кончишь, стимулятор не даст. Каждый раз, как только придешь к финишу, получаешь отдых, я тебе уже сказала какой, пока не созреешь для следующей. То, что вдруг не встанет – исключено, у нас и кроме стимулятора разные способы есть, чтобы его поставить. Но о минете не мечтай, мы ничего такого мужикам в принципе не делаем, это пусть они нам... Когда будешь на кровати, наручники станем снимать, чтобы руки не затекли, но в коридор ходить будешь в них.
После этих слов она отомкнула наручники и сняла их с его запястий.
— Сейчас выполняешь то, что тебе будет сказано, - вновь обратилась к нему Зинаида. -Закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу.
Он послушно зажмурил глаза и почти тут же услышал шелест одежды и легкий стук подошв по полу. Ошибиться в значении этих звуков было невозможно: это женщины сбрасывали с себя одежду и обувь.
— Открывай.
Первым, что увидел Серёжа, была стоящая перед кроватью Зинаида, на которой, как и следовало ожидать, ничего не было. На заднем плане его мечущийся по комнате взгляд трижды натыкался на нечто аналогичное.
Фигура у хабалки была вполне типичной для ширококостной и весьма раздавшейся в теле пятидесятилетней женщины. Уж точно не фотомодель. Но времени, чтобы последовательно сосредоточить внимание на каждой отдельной детали, она ему не дала.
— Лежи смирно и не дергайся. Руки и ноги вытяни. Вот так, сойдет.
Зинаида легла на него всем весом — не осторожно, а уверенно, будто закрепляя своё право быть здесь и сейчас главной. Её
Поездка к любимому