Галя пересчитывала рубли: ровно двести — зарплата её мамы за месяц, огромные деньги. Эту сумму Галя собирала почти год, экономя на обедах, откладывая деньги на карманные расходы, — всё ради того, чтобы купить джинсы: настоящие, американские, из плотной джинсовой ткани синего цвета, с красивой «лэйбой» «Монтана» или «Ли», или ещё какие-нибудь, но не менее знаменитой фирмы. Джинсы были заветной мечтой Гали вот уже целый год, с того момента, как Светка Ренжина припёрлась в таких на танцы. Галя зажмурилась и сжала кулачки. «Зараза», — процедила она, — «вертихвостка. Вот зачем он ей нужен? У неё и так ухажёров куча, а этот лопух бегает за ней. „Лёнька, посмотри, я не посадила пятно?“» — писклявым голосом передразнила Светку Ренжину Галина. «Ну ничего, у меня будут такие же или даже лучше. Тогда Лёня точно будет моим. А там...» Галя зажмурилась от своих мыслей, и внизу живота стало теплее: он будет за ней красиво ухаживать, носить за неё портфель. А после они поступят в один институт, где Лёня будет учиться на военной кафедре, а потом свадьба и много детишек — два мальчика и девочка. От планирования своей судьбы с Леонидом Галю отвлёк звук открывающейся двери.
— И дались тебе эти джинсы, лучше бы пальто тебе купили или сапоги.
— Мамуль, ну не начинай, пожалуйста, мы же с тобой об этом уже говорили.
— Говорили, — подтвердила мать, — только вот узнаю, что ты это непотребство в школу наденешь — выпорю, как Сидорову козу, не посмотрю, что уже взрослая.
— Мамулечка, ну мы же говорили об этом, я только ради Лёньки, да чтоб Светке нос утереть.
— Горе ты моё луковое, — ласково улыбнулась женщина, — нужен тебе этот Лёнька?
— Легосян... Легосян... А папа у него, случаем, не директор магазина «Берёзка»?
— Да, — ответила Галя.
— Ну хорошо, — согласилась мама, — Левон Оганесович — хороший человек, он не обманет.
— Мам, а можно я на танцы в пятницу пойду? Там все будут: и Лёнька, и Светка.
— Ну, если Лёнька будет, то, конечно, можно, — улыбаясь, сказала женщина.
К вечеру пятницы Галя готовилась основательно: умыкнув из маминой косметички импортные тени и болгарскую помаду красного цвета, девушка наводила красоту у зеркала.
«Ой, как плохо, что за джинсами только завтра, вот сегодня было бы здорово появиться в обновке на танцах, чтобы эта Светка от зависти лопнула. И тогда Лёня обратит на неё внимание».
Танцы были в ДК железнодорожников. В восемь вечера Галя договорилась встретиться с подружками там, на крыльце, ровно в девять. На входе, как всегда, дежурили два дружинника с красными повязками на рукавах, отлавливая тех, кто пытался пронести спиртное, и заворачивая тех, кто уже сильно принял на грудь и жаждал продолжения вечера простым и незамысловатым мордобоем.
— Галька, ну ты прям как актриса какая-то!
— Ленка, ну что ты такое говоришь? Всё очень скромно, — краснея от похвалы, говорила Галя.
— Если он тебя и сегодня не заметит, значит, он слепой и тупой, — не унималась подруга Катя, рыжая веснушчатая девушка восемнадцати лет.
— Верно Катька говорит, а может, ему там на его боксе вообще голову отбили, — поддакивала Лена.
Галя была миниатюрной брюнеткой ростом 165 см, со 2-м размером груди и красивым лицом. Из-за её небольшого роста и кукольной
любимая шлюшка