в грудь, и на мгновение просто сидела, чувствуя, как он заполняет ее полностью. Тяжело. Плотно. Сладко.
А потом начала двигаться и уже не медленно.
Бедра поднимались и опускались жадно, влажно, с короткими шлепками кожи о кожу. Она забыла про парня, про мысли, про «почти психолога», про то, что еще час назад пыталась его выгнать. Все это осталось где-то за дверью спальни, в темном коридоре, в гостиной, где храпел Денис. Здесь остались только она, его член внутри и это сладкое, тяжелое заполнение, которое она ловила каждым движением.
Дима был доволен.
Это было видно по тому, как он смотрел снизу вверх – спокойно, чуть прищурившись, с легкой хищной усмешкой в уголках губ. Руки лежали у нее на бедрах, пальцы иногда сжимались сильнее, ощупывая ее. Он давал ей скакать. Давал двигаться. И знал, что может кончить внутрь, когда захочет. Она уже полностью его. Отдалась. Без остатка.
Юля запрокидывала голову, волосы липли к мокрой спине. Стоны вырывались короткие, сорванные, почти жалобные – каждый раз, когда она опускалась до конца и чувствовала, как он упирается в глубину. Она двигалась быстрее. Крутила бедрами, чуть меняя угол, чтобы головка терлась именно там, где было приятнее всего. Внутри все уже было скользким и горячим. Она забыла, как дышать ровно. Только короткие всхлипы и низкие, протяжные звуки, когда он входил особенно глубоко.
Дима вдруг напряг пресс и сел. Руки скользнули ей на талию, притянули ближе. Теперь они грудь к груди, лицом к лицу. Юля продолжала скакать, но уже по-другому – короче, плотнее, с меньшим размахом. Их животы касались, ее небольшая грудь терлась о его. Лица оказались близко. Так близко, что они дышали одним воздухом – горячим, сбитым, смешанным. Но не целовались. Губы были рядом, почти касались, но не смыкались. Только дыхание. Только этот тяжелый, интимный обмен воздухом, пока она продолжала двигаться на нем.
Лобковые волосы Димы – жесткие, темные – терлись о ее гладкий, полностью выбритый лобок. Каждый раз, когда она опускалась, эти легкие касания добавляли остроты. Кожа к коже. Юля чувствовала это особенно ярко – как чужая жесткость трется о ее нежную кожу, как это усиливает каждое движение. Она всхлипнула громче и прижалась еще плотнее, будто хотела усилить это трение.
Иногда она наклонялась еще ниже. Губы касались его плеча – то почти нежным поцелуем, то легким укусом. Потом переходила на шею. Прикусывала кожу у ключицы, оставляла влажный след, снова кусала чуть сильнее, когда особенно глубокий толчок снизу совпадал с ее собственным движением. Дима тихо рычал сквозь зубы, руки сильнее сжимали ее талию. Но он не целовал ее в ответ. Просто держал. Дышал ей в висок или ухо. Позволял ей контролировать, чувствовал как она полностью отдается – скачет, стонет, кусает, трется.
Юля уже не думала ни о чем.
Только о том, как хорошо. Как плотно он внутри. Как воздух между их ртами становится общим. Она двигалась все так же – ритмично, жадно, с короткими паузами, когда садилась до конца и чуть покачивалась, ловя волну. Стоны становились ниже, глуше. Иногда она прижималась лбом к его плечу и просто дышала туда, кусая кожу, пока бедра продолжали работать.
Дима вдруг остановил ее.
Руки крепко сжали бедра, не дали опуститься снова. Юля всхлипнула от неожиданности – внутри все еще пульсировало, требовало продолжения, член был глубоко, такой горячий и нужный. Она посмотрела на него, а потом взгляд соскользнул ниже – на то, как он блестел, мокрый от нее. Вожделение было открытым. Она даже не пыталась его скрыть. Дима уже вставал с кровати. Схватил ее за запястье
Макс, Ольга