В комнате Алины пахло дешёвым вином, влажными полотенцами и чем-то сладковато-женским — её духами, которые она всегда наносила слишком много. За окном уже совсем стемнело, только редкие фонари двора общаги бросали тусклые пятна на потолок. На полу валялись носки, раскрытый учебник по статистике и пустая бутылка. Вторая ещё стояла на подоконнике, почти допитая.
Они сидели на узкой кровати, поджав ноги. Катя прислонилась спиной к стене, Алина — напротив, спиной к изголовью. Между ними лежала подушка, на которой стояли два пластиковых стакана.
— Бля, я сегодня на семинаре чуть не умерла, — протянула Катя, крутя в пальцах край футболки. — Этот Иванов опять смотрел на меня так, будто я лично виновата, что он не понимает корреляцию. Я чуть не сказала ему: «Может, тебе просто мозгов не хватает?»
Алина фыркнула и отпила из стакана.
— Надо было сказать. Он бы ещё больше покраснел. Помнишь, как в прошлом семестре он пытался тебе объяснять дисперсию и всё время смотрел тебе в вырез?
— Не в вырез, а просто… вниз.
— В вырез, Кать. Не ври. У тебя тогда была та зелёная кофта, и он прямо облизывался.
Катя засмеялась, закрыла лицо ладонью, но сквозь пальцы было видно, что она краснеет.
— Ну ладно, может, и смотрел. А ты чего такая сегодня… тихая? Обычно ты уже давно бы начала травить байки про своих.
Алина пожала плечом. Её тёмные волосы были распущены и слегка липли к шее — в комнате было душно, окно они открыли только наполовину.
— Устала. И… думаю.
— Ого. Алина думает. Это надо записывать.
— Очень смешно. — Алина подвинулась ближе, так что их колени почти соприкоснулись. — Просто… знаешь, иногда кажется, что мы с тобой уже всё друг про друга знаем. А потом вдруг понимаешь — нихуя не всё.
Катя подняла глаза. В них было лёгкое удивление и тепло.
— Это ты к чему?
— Да просто. Вот сидим, пьём, ржём, а в голове… всякое. — Алина сделала большой глоток, поморщилась от кислоты вина и поставила стакан на подоконник. — Ты когда-нибудь думала, насколько мы близки?
— Думала. Часто, если честно. — Катя чуть наклонила голову. — Ты для меня… ну, не просто подруга. Самый близкий человек. Ближе, чем сестра. Иногда даже страшно, насколько.
Алина смотрела на неё долго, не отводя глаз. В комнате стало совсем тихо, только где-то за стеной кто-то громко смеялся и включал музыку.
Катя улыбнулась уголком рта и потянулась за своим стаканом. Пальцы слегка дрогнули, когда она его взяла.
— А ты? Ты тоже иногда думаешь про нас… вот так?
— Думаю. И не только про дружбу. — Алина произнесла это спокойно, почти буднично, но Катя сразу почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Иногда думаю о вещах, которые… ну, не принято говорить даже самым близким.
— Например?
Алина усмехнулась, но улыбка вышла странной — не той обычной, дерзкой, а более тёмной.
— Потом. Сначала допьём. А то ты сейчас поперхнёшься и всё испортишь.
Они снова заговорили о ерунде — о том, как одногруппница пыталась соблазнить препода, о том, что в столовой опять давали эту жуткую кашу, о том, что Катин сосед по этажу опять орёт ночью в телефон. Смеялись, спорили, толкали друг друга коленями. Но между фразами теперь повисали короткие паузы, в которых обе будто чего-то ждали.
Алина несколько раз ловила взгляд Кати и не отпускала его дольше, чем обычно. Катя каждый раз первой отводила глаза, но щёки у неё уже горели не только от вина.
Когда вторая бутылка опустела наполовину, Алина вдруг
Клопфик #1.