непрекращающееся движение — хаос из переплетенных рук, обнаженной кожи и властных объятий. Каждая из присутствующих была полностью поглощена своим партнером, отдаваясь общему безумию.
И только одна фигура выбивалась из этого порочного круговорота. Посреди зала, на невысоком подиуме, совершенно обособленно лежала та самая молодая девушка в глухой латексной маске. К ней никто не прикасался. Из своего укрытия за черным глянцем она лишь молча наблюдала за происходящей вокруг нее массовой оргией. Находясь в самом центре этого живого, стонущего кольца, девушка ритмично, непрерывно ласкала саму себя, полностью погруженная в собственный экстаз от увиденного.
Елена стояла у стены, парализованная этой картиной. Будучи единственным одетым человеком и безмолвным свидетелем, она чувствовала себя чужой на этом празднике покорности и доминирования, но не могла заставить себя отвернуться. Картинка перед ее глазами начала медленно плыть и размываться, увлекая сознание в темноту, которая предвещала скорое пробуждение.
Елена резко открыла глаза и рывком села на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось в груди, словно готовое выпрыгнуть. Она судорожно провела ладонью по лицу — никакой латексной маски не было, вокруг простиралась привычная полутьма ее собственной спальни.
Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы до сознания дошло: особняк, безмолвные конвоиры, пугающие ритуалы и порочная зала, полная стонущих женщин, — все это было лишь чудовищным, пугающе реалистичным сновидением.
Елена сбросила в сторону одеяло и замерла. Ощущения ее не обманули. Простыни под ней были насквозь мокрыми — тело до сих пор била крупная дрожь от пережитого во сне потрясения, липкого холодного пота и того самого накатывающего, труднообъяснимого возбуждения, которое окончательно выдернуло ее из сна. Она сидела в темноте, слушая стук собственного сердца, пока реальность медленно возвращалась на свои места.
Капитан полиции Белова привыкла доверять своей интуиции. В подсознании не рождаются такие детальные, удушающие кошмары без веской причины. Этот сон был метафорическим эхом ее реальной боли: Катя, ее единственная дочь, бесследно пропала две недели назад.
Елена встала с кровати, накинула халат и подошла к окну. За стеклом брезжил серый предрассветный туман. Картинки из сна все еще стояли перед глазами, но теперь страх и растерянность уступили место холодной, собранной решимости. Часы показывали начало пятого утра.
Учительница литературы