высоко задранным, выставляя её задницу в самом уязвимом положении. Старуха с хриплым смешком достала из флакона густую, пахнущую серой мазь и с силой вогнала пальцы в писю внучки.
— Твоя пизда уже разтянута волком, — прошептала бабушка, втирая мазь в розовое колечко заднего прохода. — Но твой зад всё ещё чист. Я не потерплю этой чистоты в нашем доме.
Без всякого предупреждения, бабушка с силой вогнала свой длинный, загнутый палец прямо в узкую задницу Красная Шапочки. Девушка выгнулась дугой, издав резкий, надрывный стон. Боль была острой и жгучей, она чувствовала, как её сфинктер сопротивляется, но старуха была беспощадна. Она начала грубо расширять её анус, вбивая пальцы всё глубже и глубже, имитируя грубые толчки.
— Плачь, сучка! — рычала бабушка, вбивая второй палец в её задний проход. — Твой анус теперь принадлежит мне. Ты будешь принимать в него всё, что я пожелаю, и благодарить меня за это!
Старуха начала ритмично и жестоко раздвигать плоть Красной, заставляя её чувствовать каждое движение, каждое растяжение. Красная задыхалась, её лицо было размазано по столу, а из горла вырывались бессвязные всхлипы. Унижение было абсолютным: её собственная кровная родственница сейчас грубо разрывала её самое интимное и закрытое место, превращая её в безвольный кусок мяса.
Когда бабушка почувствовала, что анус Красной достаточно растянут и податлив, она вытащила пальцы, оставив отверстие приоткрытым и пульсирующим. Старуха достала из-под стола массивный кожаный ремень с тяжелым металлическим наконечником, который выглядел как грубый фаллос.
— Теперь посмотрим, сколько ты сможешь в себя вместить, — оскалилась бабушка.
Она с размаху вогнала холодный металл в растянутый анус Красная Шапочки. Девушка закричала, её тело забилось в конвульсиях, когда инородный предмет глубоко проник в её кишечник, вызывая чувство распирания и невыносимого давления. Бабушка начала двигать ремнем вперед-назад, с силой вбивая его в задницу внучки, заставляя её стонать от смеси боли и извращенного удовольствия.
— Ты теперь просто дырка, Красная Шапочка, — шептала старуха, наваливаясь всем своим дряблым телом на спину девушки. — Дырка для волка, дырка для меня... Ты родилась, чтобы тебя трахали во все отверстия.
Красная чувствовала, как её сознание затуманивается. Боль в заднице смешивалась с пульсацией в пизде, и она вдруг осознала, что эта жестокость возбуждает её сильнее всего на свете. Она начала сама подаваться назад, насаживаясь на металлический стержень, умоляя бабушку не останавливаться.
В этот момент за окном раздался громкий, властный рык. Волк, который обещал следить за ней, пришел за своей добычей. Он стоял у двери, чувствуя запах семени, крови и разврата, исходящий из хижины, и его член уже давно стал каменным от предвкушения того, что он увидит внутри.
Дверь хижины с грохотом вылетела с петель, не выдержав натиска массивного тела зверя. Волк ворвался внутрь, заполняя собой всё пространство комнаты. Его тяжелое дыхание, перемешанное с рычанием, заполнило воздух, а из пасти капала густая слюна. Он замер на мгновение, втягивая ноздрями едкий коктейль из запахов: старого пота бабушки, крови, смазки и собственного семени, которое всё ещё вытекало из пизды Красной.
Вид девушки, растянутой на столе с задранным тазом и металлическим стержнем, глубоко забитым в её анус, привел зверя в неописуемое возбуждение. Его огромный, багровый член, покрытый венами и пульсирующий от прилива крови, вывалился из плоти и с силой ударил по его животу, разбрызгивая предэякулят.
Бабушка, вместо того чтобы испугаться, оскалилась в похотливой улыбке. Она медленно вытянула металический фалос из задницы Красная Шапочки с резким, влажным звуком «чпок», отчего девушка вскрикнула и обмякла, её анус остался широко раскрытым, пульсирующим и красным, как открытая рана.
Как меня оттрахали на даче