Наши губы наконец встретились, и это было как вспышка молнии. Её язык скользнул ко мне — мягкий, но настойчивый, и я ответила, чувствуя, как наши рты сливаются в танце. Её вкус был сладким, с лёгкой кислинкой фруктов, и я не могла остановиться. Мои руки сами нашли её талию, скользнули по изгибу бёдер, и я ощутила, какая она тёплая, живая, настоящая. Её пальцы тем временем забрались под мою майку, лаская кожу живота, поднимаясь выше, к груди. Я почувствовала, как она ловко расстёгивает крючки моего летнего лифчика, и ткань соскользнула, обнажая соски, которые тут же затвердели под её взглядом.
— Какая ты красивая, Аня, — прошептала она, и её голос был как мёд, льющейся на мою кожу.
Её пальцы коснулись сосков — легко, почти невесомо, но этого хватило, чтобы я задрожала. Она гладила их, сжимала, играла, и каждый её жест отзывался во мне волной жара. Я никогда не думала, что женские руки могут быть такими… знающими. Мужчины, которых я знала, были страстными, но в их ласках всегда была спешка, как будто они боялись упустить момент. Катя же была другой — она наслаждалась каждым движением, каждым моим вздохом, каждой дрожью моего тела. Я чувствовала, как моё влагалище увлажняется, как оно ноет от желания, и она, кажется, знала это без слов.
— Давай разденемся, — прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы я могла увидеть её глаза, полные огня. — Чтобы чувствовать друг друга полностью. Хорошо?
Я кивнула, не в силах говорить. Мои руки дрожали, когда я стягивала майку, шорты, бельё. Я осталась голой, чувствуя себя уязвимой, но в то же время желанной. Катя смотрела на меня, и её взгляд был как ласка — тёплый, обволакивающий. Она сбросила свой сарафан одним движением, и я ахнула. Её тело было совершенным — упругие груди с тёмными сосками, плоский живот, тонкая полоска волос на лобке, ведущая к её сокровенному месту. Её бёдра были мягкими, но сильными, а кожа сияла, как будто светилась изнутри.
— Боже, какие у тебя груди, — промурлыкала она, шагнув ко мне. — Можно?
Я только кивнула, и она наклонилась, её губы нашли мою грудь. Она целовала её медленно, обводя соски языком, посасывая их, слегка прикусывая. Мои соски стали твёрдыми, как камни, и каждый её поцелуй отзывался пульсацией между ног. Я застонала, запрокинув голову, и почувствовала, как её руки скользят по моим бёдрам, сжимая их, будто проверяя на прочность.
Её губы двинулись ниже, оставляя влажный след на моём животе. Я дрожала, но не от холода — от предвкушения. Она опустилась на колени, и её лицо оказалось на уровне моего паха. Я раздвинула ноги, не думая, подчиняясь какому-то древнему инстинкту. Её дыхание коснулось моей кожи, и я вздрогнула. А потом её язык — тёплый, мягкий, умелый — скользнул по моему клитору.
Это было как удар тока. Я ахнула, вцепившись в её волосы, и она улыбнулась, не отрываясь от меня. Нежный и горячий язык двигался медленно, но уверенно, обводя клитор, лаская губы, проникая чуть глубже. Она знала, где касаться, где задержаться, где добавить давления. Мои бёдра дрожали, влагалище пульсировало, и я чувствовала, как оно становится всё более влажным, горячим, жаждущим. Она не обманула — это было искусство, и она была мастером.
Я потеряла счёт времени, отдаваясь этим ощущениям. Её руки гладили мои ягодицы, сжимали их, направляя меня навстречу её губам. Я стонала, не сдерживаясь, и каждый мой звук, кажется, только подстёгивал её. Но в какой-то момент желание стало невыносимым — не только получать, но и давать.
16