в теплый, влажный рот Дженни. Она втянула меня в себя, проводя языком по основанию моего ствола, загоняя меня глубоко, пока головка моего члена не уперлась ей в горло. Она отстранилась, посасывая сильно, хотя и незаметно, почти на всю длину моего ствола, прежде чем снова опуститься. Она не сводила с меня своих прелестных карих глаз все то время, пока заканчивала сосать мой член рядом со своей сестрой.
Мне показалось, что она умело сосала меня в течение долгого времени, но, возможно, прошло не более нескольких движений ее рта вверх и вниз, прежде чем я кончил.
Это было ужасно опасно. Если бы Кристен открыла глаза и посмотрела на нас, то увидела бы, что я расстегнул джинсы и засунул член в рот ее сестры. Это было уже слишком, и, наконец, я кончил, застонав так тихо, как только мог, когда изливал свою сдерживаемую кульминацию в ее ждущий рот.
Глаза Дженни прищурились от улыбки, которую скрывал мой член у нее во рту, когда я заливал ее нетерпеливый ротик струей за струей своего семени. Мой член пульсировал и дергался внутри нее, и немного спермы просочилось между ее губ и потекло по подбородку.
Наконец я перестал кончать, и она отсосала у меня дочиста, прежде чем отстраниться, натянуть на меня одеяло и встать.
— Ну что ж, - сказала она, - мне пора в постель. Спокойной ночи.
Она вышла из комнаты, а я остался сидеть, тихо вздыхая и восстанавливая дыхание. В конце концов я успокоился настолько, что убрал член и посмотрел на свою спящую жену, которая не обращала внимания на всю эту встречу.
Я разбудил Кристен, которая пьяно застонала. Я закинул ее руку себе на плечо и наполовину пошел, наполовину понес ее к нашей кровати, лег рядом с ней и сам заснул, одновременно потрясенный и довольный собой.
На следующее утро у Кристен было ужасное похмелье. Она выпила большую часть из трех бутылок, которые мы открыли накануне вечером, и жаловалась, что вот-вот умрет.
— Я не знаю, как ты справляешься, - пожаловалась она. - Это несправедливо!
— Так ты не хочешь завтракать? - Поддразнил я.
— Нет, черт возьми! - Воскликнула она. - Я собираюсь снова заснуть и, возможно, никогда не проснусь!
Я усмехнулся и направился на кухню, чтобы сварить кофе и съесть несколько тостов.
Я как раз приготовил кофе, намазал маслом тосты и сел за стойку на один из высоких стульев с айпадом в руках, чтобы почитать новости, когда Дженни вышла из своей комнаты в подвале.
— Доброе утро, папочка, - сказала она, улыбаясь. Я не смог удержаться и улыбнулся ей в ответ.
Я воспользовался моментом, чтобы оценить красоту молодой девушки, которая вошла на кухню. На ней была только ночная футболка, а ее подтянутые ноги были обнажены чуть ниже ягодиц. Ее упругие груди натягивали тонкую ткань, и я едва мог разглядеть сквозь нее темные кружочки ее коричневатых сосков. Казалось, что ее соски уже затвердели и выпирали из ткани маленькими бугорками.
На ней не было макияжа, но ее от природы пухлые темные губы выглядели идеально, а в карих глазах, когда она смотрела на меня, плясали огоньки. Ее густые вьющиеся каштановые волосы были убраны с круглого лица простой лентой. Ее милый носик и круглые щечки были усыпаны легкими веснушками.
— Доброе утро, Дженни, - сказал я. - Как тебе спалось?
Она подошла к другой стороне стойки и схватила кофейник с кофе. Ей пришлось дотянуться до шкафчика наверху, чтобы взять кружку, а ее ночнушка задралась до округлостей ее полной задницы, обнажив отсутствие трусиков. Мой член уже набухал в тонких пижамных
