Мои тренировки и дисциплина, наконец, берут верх, разум очищается от всех ошибочных мыслей. Мой путь снова освещён; лёгкая улыбка появляется в уголках губ, когда я занимаю свою позицию и возвращаюсь в зону комфорта.
Ледяная решимость наполняет сейчас моё сердце и душу; я больше не смотрю на свою жену, на свой мир.
Нет, сейчас я смотрю всего лишь на свидетеля, которого нужно заставить замолчать.
Я наблюдаю за разворачивающимся передо мной действом с отстранённой двойственностью, выискивая идеальный момент, чтобы нанести удар и положить конец моей пытке.
Действие передо мной меняется, когда она встаёт и отворачивается от любовника; она прислоняется к окну от пола до потолка в его пентхаусе в модном старом складском районе Лондона.
Теперь, погрузившись в сладострастие, она соблазняет его войти в неё и показать её тело всем, кто, возможно, наблюдает за ней.
Я внутренне смеюсь при мысли о том, что она никогда не могла себе представить, что муж, мужчина, которому она поклялась в любви до самой смерти, теперь является обладателем этой жизни и виновником гибели.
Любовник занимает позицию позади неё и медленно оскверняет мой мир своим нечистым инструментом.
Выражение блаженной агонии на её лице идеально обрамляет маленькое отверстие, которое почти бесшумно появляется в стекле.
Время замедляется до одного мгновения, когда я обрушиваю свой гнев.
Мой разум показывает траекторию полёта пули, когда она пробивает оконное стекло на своём пути через рот моей любимой жены, идеально перерезая её позвоночник между первым и вторым позвонками, прежде чем долететь до своей настоящей цели.
Платная мишень с трудом проглатывает свинцовое насекомое, пробирающееся сквозь его череп и уничтожающее всё на своём пути, разбрасывая его остатки по всей стене и кровати позади.
Любовники на мгновение застывают в пространстве и времени, когда реальность снова меняется.
Соблюдая правила, я сохраняю молчаливую позу, проверяя признаки жизни, чтобы быть уверенным в успехе.
Удовлетворившись, я позволяю себе вздохнуть с грустью о потере, которую, впрочем, почувствую позже.
Я возвращаюсь к выполнению поставленной задачи. Моя любимая винтовка складывается бесшумно, с неподвластной времени и непревзойденной точностью, и её можно легко, с мягким щелчком, вставить обратно в ложе, выстланное поролоном, в последний раз, прежде чем застегнуть застежки.
Как и в любой другой миссии, я анонимно исчезаю в ночи, не оставляя никаких следов своего присутствия, и с болезненным удовлетворением осознаю, что исчезну задолго до того, как моя работа будет замечена.
Час спустя я заезжаю в открытый гараж своего загородного дома. В окне горит единственный свет, и занавеска колышется, когда няня осматривает обстановку.
Я закрываю дверь гаража и выхожу из машины, на секунду останавливаясь у двери, прежде чем снова окунуться в атмосферу домашнего уюта.
На этот раз, однако, дом словно ощущает перемены в нашей общей реальности. Мэдди улыбается мне, рассказывая о том, что произошло. Как Эмили отказывалась ужинать без обычных мультиков или принимать ванну без своих любимых игрушек и просила рассказать ей три сказки на ночь, прежде чем позволить своим крошечным глазкам закрыться. Я благодарю Мэдди и плачу ей за потраченное время.
Я смотрю, как она уходит домой, когда она поворачивается и говорит мне, что Франческа сказала, что, возможно, поздно вернётся домой с девичника, так как они идут на шоу. Я понимающе улыбаюсь и благодарю её ещё раз.
Когда улица пустеет и затихает, я уныло возвращаюсь в гараж, чтобы забрать свою винтовку и положить в потайное отделение в стене.
Лёжа на кровати рядом со своим спящим ребёнком, я наконец-то позволил горю о своей потерянной любви прийти ко мне, проливая тихие слёзы и клянясь, что моя дочь ни на секунду не почувствует себя нелюбимой в отсутствие своей
Исполнила мечту мужа