Всё закрутилось в тот вечер, когда мы с Лёней после работы завалились к нему домой с парой бутылок пива. Сидели на кухне, расслаблялись, гоняли байки про тёлок из офиса — кто с кем переспал, кто кого кинул. Лёня, как обычно, заливал про свою последнюю пассию, а я поддакивал, потягивая пиво. За окном темнело, кондиционер гудел, бутылки потихоньку пустели, и тут он вдруг выдал, ни с того ни с сего:
— Слушай, Тём, а ты когда-нибудь у парня сосал?
Я чуть пивом не поперхнулся, глянул на него — Лёня сидел, развалившись на стуле, с хитрой улыбкой, глаза блестят, будто проверяет, поведусь или нет. Мы с ним два года пилили проекты в одной конторе, шутили про баб, но такого я от него не ждал. Не знаю уж, что в тот момент повлияло больше — количество выпитого или банальное доверие, которое этот парень успел доказать ни один раз. Я вдруг взял и сказал правду:
— Ну, было как-то раз, ещё в универе — я пожал плечами, стараясь говорить ровно, хотя внутри что-то ёкнуло. — И мне делали тоже. Рот — он и есть рот, какая разница, сам понимаешь.
Лёня хмыкнул, кивнул, будто я сказал что-то умное, и отхлебнул пива.
— А я вот думаю, прикольная тема, — он потёр шею, глянул на меня исподлобья. — Не задумывался ещё разок попробовать?
Я уставился на него, замечая, как под джинсами у него отчётливо шевельнулось — длинный бугор проступил вдоль бедра, ткань натянулась. Лёня заметил мой взгляд, ухмыльнулся шире, отставил бутылку и медленно потянулся к вороту футболки.
— Жарко тут, — буркнул он, стягивая её через голову. Грудь у него была крепкая, с лёгким пушком тёмных волос, мышцы проступали под кожей — не качок, но видно, что тренажёрку не пропускает.
Я выдохнул, пиво в руке потеплело, а в штанах у самого начало теснить. Лёня бросил футболку на пол, потянулся к ремню, расстегнул его неспешно, будто давая мне время свыкнуться с мыслью. Джинсы шмякнулись вниз, и вот он сидит на диване — голый, ноги крепкие, загарелые от летнего солнца, а между ними хер, здоровый, слегка изогнутый кверху, головка блестит от капли смазки.
— Ну чё, Тём, давай расслабимся, — Лёня получше устроился на диване, раздвинул ноги, начал теребить себя — рука крепкая, с мозолями, скользила по стволу, то ускоряясь, то замедляясь, а я смотрел, как головка то пряталась, то выныривала, красная и блестящая.
Я поставил бутылку на стол, чувствуя, как жар растекается по телу. Не долго думая, скинул майку, потом шорты — мой хер был поменьше, но уже стоял как кол, кожа натянулась, вены проступили. Подошёл ближе, встал перед ним, а Лёня глянул на меня снизу вверх, ухмыльнулся:
— Давай, Тём, попробуем, раз уж начали.
Я наклонился, отодвинул его руку, взял его хуй в ладонь — горячий, твёрдый, маняще живой, он пульсировал под пальцами. Двинул рукой вверх-вниз, чувствуя, как жар растекается по моим венам, как мой собственный член дрожит в такт. Лёня вдруг подался вперёд, отстраняя мои руки, обхватил мой ствол губами одним движением, и я чуть не задохнулся от кайфа — его язык, горячий и влажный, закрутился по головке, посасывая так, что ноги подкосились.
— Чёрт, Лёнь, ты мастер, — простонал я, кладя ладони на его затылок. Он хмыкнул не отпуская хер изо рта, от чего по всему стволу прошла ощутимая вибрация, и продолжил, ускоряя темп.
Я смотрел на него сверху — крепкие плечи напряжены, рука парня нетороплива надрачивает его собственный болт, кожа на головке натягивается и отпускает, капля смазки
Снятые табу