понесла к лестнице. Наверху Себастьян попытался было загородить проход, но Шарлотта, не опуская ноши, выхватила саблю и одним ударом рассекла ему плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы он взвыл и отскочил.
— Если ты последуешь за нами, я вернусь, — сказала она, глядя в его испуганные глаза. — И тогда я тебя убью. Понял?
Она вышла на ночную улицу, вдоль набережной, и быстро зашагала в сторону старого квартала, где у неё было укрытие — заброшенный склад, который она снимала у одного контрабандиста. Там она уложила Марго на соломенный тюфяк, развела огонь, согрела воды и начала промывать её раны. Марго молчала, только иногда постанывала, когда вата касалась открытых ссадин.
— Они использовали меня, — наконец прошептала она. — Каждую ночь. Каждую позу. Я думала, что умру. Но я держалась. Знала, что ты придёшь.
Шарлотта сжала её руку.
— Теперь я здесь. Ты в безопасности. Никто тебя больше не тронет.
Марго посмотрела на неё заплаканными глазами и вдруг рассмеялась — горько, надрывно.
— Я хочу убить их. Каждого. Боунса, Тобиаса, Крюка, этого толстого ублюдка, что держал меня в доме. Научи меня, Шарлотта. Научи меня владеть оружием.
— Научу, — ответила та, прижимая её к себе. — Но сначала ты должна поправиться. Есть, пить, набраться сил. А потом — мы начнём охоту.
Они сидели у огня, две женщины, сломленные, но не побеждённые. Марго пила горячий бульон маленькими глотками, и с каждым глотком к ней возвращалась жизнь. Шарлотта гладила её короткие волосы и обещала, что больше они никогда не расстанутся.
— Мы найдём Эстефанию, — сказала она. — Я слышала, его продали какому-то марокканскому купцу. Он жив. Мы освободим его, и вместе мы отомстим «Морскому дьяволу». Всех их мы перережем как свиней.
Марго кивнула, и в её глазах зажглась та самая сталь, которую Шарлотта когда-то видела в своём собственном отражении. Она знала, что Марго станет бойцом — уже скоро. А пока они будут зализывать раны и готовиться к мести, которая будет сладкой, как сама жизнь.
Неожиданно