Эстефания прижала руки к груди, чувствуя, как холод пробирается под кожу.
— Что нам делать?
****
— Я что нибудь придумаю, моя любимая девочка!!!! А пока иди ко мне моя сладкая!!!
Антуан притянул к себе Эстефанию, и прижался к её губам горячим поцелуем. И они всю ночь занимались сексом, страстно, горячо, словно это была их самая последняя ночь в жизни!!!!
А утром, когда дождь хлестал по крыше таверны и в зале пахло сыростью и очажным дымом, дверь распахнулась, впуская ветер, и вошли двое. Молодой военный — стройный, с перетянутой талией и изящными ногами в сапогах, причём настолько изящными, что это бросалось в глаза. При нём была сабля, из-за плеча торчал ствол мушкета. Рядом с ним шла девушка в простом синем платье, с рыжими кудрями и веснушчатым лицом, державшаяся с той непринуждённой близостью, какая бывает только у любовников
Они заказали комнату и ужин, сели в углу, Эстефания же, разнося кружки, краем глаза разглядывал «военного». Что-то в нём было не так — слишком тонкая шея, слишком мягкий голос, когда он говорил с хозяйкой, слишком женственная кисть руки, сжимающая эфес сабли. Он решил, что это, должно быть, юноша-недоросток, но что-то в его сердце ёкнунуло.
Поздним вечером Эстефания мыла полы в коридорах постоялого двора.В комнате постояльцев горел свет, дверь была приоткрыта, и она увидел их — военный и рыжая девушка стояли у окна, и военный снял шляпу. Под ней оказались не мужские короткие волосы, а длинные, тёмные, заплетённые в тугой узел. Военный медленно расстегнул камзол, и под ним оказалась женская рубашка, облегающая небольшую, но явно женскую грудь.
— Мы не можем вечно скрываться, Марго, — сказала девушка, обращаясь к рыжей. — Завтра утром надо ехать дальше. Там, в порту, нас ждёт корабль.
— Я знаю, Шарлотта, — ответила та, касаясь пальцами её щеки. — Но ты — мой герой. С саблей, с мушкетом, с такой уверенностью в седле. Никто и не заподозрил, что ты — женщина.
Эстефания застыл. Две женщины. Одна из них, как и он, притворялась тем, кем не была. Но если он хотел быть женщиной, то она хотела быть мужчиной — или хотя бы казаться им, чтобы свободно жить и любить. В это время Шарлота повернулась к двери. И взялась рукой за эфес шпаги.
— Выходи, — сказала она без злобы, но твёрдо. — Я видела твою тень.
Эстефания вошёл, опуская взгляд. Он стоял в своём штопаном платье, с дрожащими руками, и чувствовал себя уязвимым, как никогда.
— Я не хочу вам навредить, — прошептал он. — Я... я просто услышал ваш голос. Вы... вы тоже скрываетесь?
Шарлотта подошла к нему, нависая — даже в женском обличье она была выше его, и в ней чувствовалась сила человека, который знал, что такое владеть оружием. Она взяла его за подбородок, приподняла лицо.
— Ты — мальчик в юбке, — сказала она, и в голосе её не было насмешки, лишь констатация факта. — Я знаю этот взгляд. Точно такой же у меня был в зеркале, пока я не взяла в руки саблю.
Эстефания всхлипнул.
— Я хочу быть женщиной, — выдохнул он.
Шарлотта отпустила его и усмехнулась. Она подошла к сундуку, вытащила свою саблю и одним ловким движением выхватила из ножен — лезвие сверкнуло в свете свечи.
— Хочешь быть женщиной? — спросила она, крутанув клинок в запястье. — Будь ею. Но не позволяй себя унижать. Женщина с оружием в руках страшнее любого пирата. Смотри.
Она сделала выпад в воздух — быстрый, точный, хищный. Затем выхватила из-за пояса пистолет и, даже
Семейное дело-4.