норовил выскользнуть из влагалища. Всё это время её муж не переставал наблюдать за нами.
— Мммм! — издал я истошный рёв и всадил в женщину изо всех сил, прежде чем кончить.
Она мигом прикрыла рот руками и застонала так громко, что Вадиму пришлось громко откашляться. И в добавок ко всему она начала вилять своей жопой и выпячивать её ко мне впритык. Лёха, который дрочил сидя напротив, подскочил и, направив свою головку ей в лицо, брызнул блондинке прямо в рот, который она заранее открыла, когда поняла, что тот собирается сделать.
Мы оба были на седьмом небе от кайфа, который только что испытали впервые в жизни. Я продолжал спускать в неё и одновременно поглаживать бархатистую кожу женщины. И только спустя десять секунд она повернула голову к мужу и показала ему пальцами знак «окей».
— Ладно, парни. Вам пора, а то ребёнок уже так быстро не уснёт, — сказала она нам.
Всё лицо женщины было в сперме. И, высунув из её влагалища свой хер, я увидел, что оттуда тоже потекла густая белая жидкость. Она смешалась с моей собственной, и я смотрел, как это белое месиво стекает по её ногам.
— Не переживай, я на таблетках. Теперь быстренько уходите, — улыбнулась она нам.
И, подскочив на ноги, она пригнулась, чтобы её не увидел сын, и направилась прямиком в уборную.
Мы с Лёхой быстро надели свои шмотки и, глянув на Вадима, молчаливо попрощались с ним. И всё, что только что произошло, осталось за дверью у нас за спиной. Это был наш первый настоящий опыт! И мы оба были в неописуемом восторге вперемешку с гордостью.
— Во тебе повезло! — улыбнулся Лёха и слегка ударил меня плечом в плечо.
Мы поржали и направились к себе, не переставая делиться впечатлениями и обсуждать наших новых «знакомых». Как предположил мой друг, они были свингерами, либо сексвайфой и куколдом. В любом случае нам дико повезло в первый же день нашего приезда. И это нужно было отпраздновать.
Дойдя до дверей нашей каюты, я услышал непонятные звуки в одном из номеров, в котором остановились наши родители. Сначала я подумал, что мне показалось. Но звуки повторялись — приглушённые, ритмичные, с влажным причмокиванием.
— Там твои или мои? — удивлённо посмотрел я на товарища.
— Да вроде мои. Жахаются походу! — бодро ответил мне Лёха и уже собрался входить в наш номер, как я его остановил.
Мне вдруг стало любопытно, и, указывая другу на вторую дверь, я подошёл к ней и медленно потянул за ручку. Внутри по-прежнему играла музыка, и на двух креслах возле небольшого столика сидели два пьяных в стельку мужика. Да-да, те самые, кто приходился нам отцами. Они даже не заметили, как я открыл дверь и заглянул внутрь. У них там был какой-то спор по поводу работы и ещё хрен поймёшь чего. В общем, там не было ничего интересного, и я так же осторожно закрыл дверь.
И, сперва посмотрев на своего друга, я глянул на соседнюю дверь, откуда уже отчётливо были слышны женские вздохи.
— Ну чего там!? — занервничал Лёха.
— Там только наши батьки, — ответил я ему сухо.
Мне сейчас не очень хотелось застать свою мать за изменой. А вот мой кореш был совсем не прочь поглазеть на свою мамку, а заодно ещё и на мою. Он сам ринулся к двери и попытался неосторожно открыть её, отчего пружина противно заскрипела. И хоть дверь оказалась закрытой, но звуки моментально стихли на той стороне.
— Лёха! — я силой схватил друга за майку и затащил его к нам в каюту,
Летняя слабость