Пена оседала на верхней губе, и я облизнулась, чувствуя влажный след, который тут же исчез от тепла языка.
Где-то глубоко внутри всё ещё пульсировало воспоминание о том, что случилось в хамаме. О том, как их руки касались меня, как их члены заполняли меня, как их дыхание смешивалось с моим. О том, как я кончила, содрогаясь на горячем камне, и как они кончали в меня — в рот, во влагалище, в анус. О том, как я чувствовала их сперму внутри себя, как она стекала по бёдрам, смешиваясь с мыльной пеной и потом. Я сделала ещё один глоток, чувствуя, как холодное пиво стекает по горлу, смывая остатки их вкуса, но не их присутствия внутри меня.
Павел обнял меня крепче, и я прижалась к нему, закрывая глаза, позволяя себе просто быть здесь, с ним, в этой обычной, правильной реальности, которая ждала меня за стенами хамама. Я чувствовала его дыхание на своей макушке, слышала его голос, который продолжал разговор с приятелем, и знала — я вернусь туда снова. Я уже знала, что вернусь.
Летняя слабость