стало так сладко, что пришлось опереться на стул, чтобы не грохнуться прямо посреди аудитории. Мне явно всё это доставляло удовольствие.
Строгую преподавательницу Лейлу Ивановну приглашение смутило и возмутило до глубины души. За кого они меня принимают? А вот Шамаханскую принцессу оно заинтриговало.
Я сложила карточку и спрятала её в сумочку. Разумеется, идти я никуда не собиралась. Это было безрассудно, неприлично и совершенно не соответствовало моему семейному положению.
Но ровно через минуту я достала телефон и проверила, далеко ли гостиница «Губернская» от моего дома. Оказалось, что не очень — всего-то десять минут на такси.
Любопытство победило нравственность с разгромным счётом.
День был не слишком загруженным: всего две пары и одна консультация. В обычное время я назвала бы такое расписание подарком судьбы. Сегодня же каждая академическая пара растянулась до размеров отдельной геологической эпохи.
Меня весь день легонько потряхивало: то ныло под ложечкой, то бросало в жар, а то я и вовсе замирала от предстоящей неизвестности, как полная дура. Вот дела!
Наконец в коридорах наступила тишина. Пары и консультация закончились. Вот он — долгожданный свет в конце тоннеля.
Я сложила бумаги в сумку, выключила компьютер и буквально выпорхнула из здания. Внизу заметила заместителя декана, который явно собирался попросить меня о какой-то услуге. В другой раз я бы, может, и заинтересовалась — хотя бы как материалом для новых фантазий. Но не сейчас. Впервые в жизни я применила спортивную тактику мужа: резко ускорилась, сделала вид, что не услышала оклика, и почти бегом пересекла университетский двор.
Если бы Антон меня увидел, то наконец признал бы, что его уроки физкультуры приносят семье пользу.
Дома никого не было. Родители с сынишкой решили ещё на пару дней задержаться на даче, а у мужа вечером была тренировка со студентами.
Квартира встретила меня тишиной.
Я положила сумку, сняла туфли и снова достала записку.
«Если не придёте — без обид».
Никто меня не заставлял. Я могла не ехать. Могла просто приехать, выпить бокал вина, превратить всё в шутку, попрощаться и уйти. Или развернуться ещё у двери номера. Да... дела...
Но я не могла притвориться, будто не хочу узнать, какие сюрпризы приготовили восемь молодых жеребцов — красивых, здоровенных, ещё не испорченных женским вниманием, но уже почти офицеров. Через два дня им предстояло разъехаться по разным гарнизонам. Принцесса не могла просто так пройти мимо.
Время ещё было.
Я не стала принимать душ и делать затейливую причёску, а просто распустила волосы по плечам. Потом открыла ящик с бельём и несколько минут рассматривала сложенные комплекты, словно от моего выбора зависела судьба государства.
Наконец вытянула один наугад и... Вау! Он оказался красным.
Я хмыкнула: «Ну надо же, даже комод был на стороне курсантов, раз подсунул мне такой комплектик!»
Кружевной бюстгальтер мягко приподнимал грудь, а крошечные трусики держались на тонких лентах и почти ничего не скрывали. Я стала надевать чёрные капроновые чулки с ажурным верхом — их тоже подсунул комод, кто же ещё, — но руки меня не слушались и предательски дрожали от смеси предчувствия, неизвестности и чего-то такого, что могло произойти.
Я тихонько выругалась, чтобы хоть как-то унять волнение. Мне всё это нравилось и не нравилось одновременно — уж слишком соблазнительно я выглядела в этом прикиде.
Но сопротивляться не стала и сверху надела почти скромное чёрное платье — как раз в стиле училки, — а затем улыбнулась своему отражению в зеркале.
Мне физически захотелось, чтобы при виде меня у них отвисли челюсти и потекли слюни.
— Хороша! Ничего не скажешь!
Завершили образ красные лаковые туфли на высокой шпильке. В них я могла либо покорить восемь курсантов, либо сломать лодыжку в гостиничном коридоре.
Танцуй, сестра