матери и видела в них не осуждение, а понимание и... желание.
— Мам, а ты... ты хочешь этого? - спросила она дрожащим голосом.
Мария вместо ответа взяла руку дочери и медленно приложила к своей груди.
— Чувствуешь, как моё сердце бьётся? Оно так колотится только когда я рядом с тем, кто мне действительно дорог... Я хочу этого, Наташа... Хочу.
Она прильнула губами к губам дочери, сначала нежно, пробуя, словно первый глоток вина. А потом жаднее, глубже, запуская язык в приоткрытый рот Наташи. Пальцы Марии скользнули по её халатику, находя и расстёгивая пуговицы, и через мгновение он упал к ногам девушки.
Мария отстранилась на секунду, оглядывая стройное тело дочери в красивом кружевном белье. Она провела пальцем от шеи вниз, спустилась к ложбинке между грудей, расстегнула бюстгальтер и освободила небольшие, упругие груди дочери с розовыми сосками.
— Какая же ты у меня красивая, Наташенька... Сладкая, нежная...
Она принялась целовать её шею, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей, одновременно стягивая с неё трусики. Наташа стояла, затаив дыхание, и позволяла матери делать с ней всё, что та захочет.
— Пойдём, моя хорошая, - прошептала Мария, беря дочь за руку, - Надо смыть с себя весь этот день.
Они прошли в ванную. Там пахло мылом и гелем для душа. Мария включила душ, подождала, пока пойдёт тёплая вода, и встала под упругие струи. Наташа последовала за ней.
Вода стекала по их разгорячённым телам.
— Наташенька, доченька, - сказала Мария тихим голосом, - Помой меня... Только не мочалкой... Руками.
Она развернулась, встала лицом к стене, широко расставив ноги и положив руки на кафель. Вода стекала по её пояснице, пышным округлым ягодицам и ляжкам. Мария прогнулась в спине, выставляя задницу и бёдра в откровенной, приглашающей позе.
— Помой мне грудь, киску и попу, - сказала она шёпотом, - Только не спеши... Вымой каждую складочку.
Наташа, дрожа от волнения, намылила ладони и прикоснулась к материнскому телу. Она провела по полным грудям, намыливая и омывая их, вместе с крупными сосками, которые уже немного затвердели. Затем её руки переместились на спину матери, скользнули вниз по большим тугим полушариям её задницы, и осторожно проникли между её полных ляжек, раздвигая, намыливая и массируя её самое сокровенное место.
Наташа медленно скользила кончиками пальцев по половым губам матери, раздвигая их, будто изучая каждую складочку, каждую линию, каждый изгиб, тщательно намыливая и смывая с них пену.
Мария тихо стонала, запрокинув голову.
— Да... вот так, девочка моя... не останавливайся...
Потом они поменялись.
Мария намылила руки и принялась за дочь. Она мыла её так же тщательно, так же страстно, уделяя особое внимание её груди и промежности. Она провела пальцами между ног Наташи, надавила чуть сильнее на клитор, заставляя дочь вскрикнуть и прижаться лбом к мокрому кафелю.
— Мамочка, - вскрикнула она.
— Я здесь, моя девочка, я с тобой, - мягко прошептала Мария, целуя её мокрые плечи, - Ты такая нежная...Моя милая девочка.
Они ополоснулись, выключили воду и, мокрые, возбуждённые, вышли из душа. Мария завернула дочь в большое пушистое полотенце, затем накинула себе на плечи такое же, взяла дочь за руку и повела в спальню, где их ждала широкая кровать, застеленная шёлковым покрывалом. Она уложила Наташу на спину, на шёлковое покрывало, а сама легла рядом, приподнявшись на локте и глядя на неё.
— Ты хочешь этого, моя сладкая? - спросила она шёпотом, наклоняясь к самым губам Наташи.
Наташа кивнула, не в силах произнести ни слова, и Мария накрыла её губы новым поцелуем, глубоким, долгим, многообещающим, полным нежности и страсти.
— Я тоже этого хочу.
Она начала целовать Наташу в губы, медленно спускаясь ниже.
Импровизация