захочет — решите на месте. Не буду её уговаривать.
Карина чуть помедлила, потом кивнула:
— Хорошо. Пусть будет.
Однажды вечером они лежали на диване. Карина устроила голову у Романа на груди, живот тяжело и тепло давил ему на бок. Он лениво гладил её по волосам, иногда спускаясь ладонью ниже — к тяжёлой груди, к натянутой коже живота. Она долго молчала, потом сказала тихо, почти буднично:
— Хочу, чтобы ты её выебал.
Роман замер. Пальцы остановились в её волосах.
— Кого? — переспросил он после паузы, хотя уже понял.
— Вику. Я уже говорила с ней. На прошлой неделе, когда ты был на смене. Она согласилась. Но есть условие.
Он медленно выдохнул. В голове уже мелькали чужие стопы с тёмным лаком, чужая тугая грудь и одновременно — её собственный живот под чужими руками. Возбуждение поднялось тяжёлое, грязное, почти тошнотворное. Он чувствовал, как член медленно твердеет, несмотря на то, что мысль была чудовищной.
— Какое?
Карина чуть приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. Глаза были спокойные, но зрачки расширены. Под тонкой футболкой соски явно напряглись.
— В ту же ночь меня тоже кто-то должен выебать. Не ты. Кто-то другой. Чтобы было честно. Чтобы я не чувствовала себя той сукой, которая просто подкинула мужа подруге, а сама осталась в сторонке. Я хочу знать, что пока ты трогаешь её ноги и сиськи, меня тоже ебут. Грубо. Как обычную женщину. Не как беременную.
Роман молчал долго. Смотрел на её живот — плотный, тёплый, с тёмной полоской по центру. На тяжёлую грудь, которая сейчас тяжело поднималась. На слегка опухшие стопы, которые лежали у него на бедре и пахли кремом и её кожей. Внутри всё сжалось. Ревность, страх, возбуждение — всё смешалось в один тяжёлый ком. Он представлял, как чужой мужчина входит в неё, как двигается живот от толчков, как она стонет не для него. И одновременно — как сам берёт в руки чужие длинные стопы, проводит языком по своду, чувствует запах чужой кожи.
— Ты серьёзно? — наконец спросил он хрипло. — С животом?
— Именно с животом. Мне сейчас так хочется, что я схожу с ума. Гормоны просто выжигают всё. И я хочу знать, что ты тоже получил то, на что смотришь, когда она приходит. Только без пиздежа и без «я передумал». Если согласен — она найдёт мужика. Нормального. Проверенного.
Роман закрыл глаза. В голове крутились чужие сиськи, чужие стопы, звук чужих шлепков и её стоны. Он думал о том, что после этого уже ничего не будет прежним. Что он может возненавидеть и её, и себя. Что ребёнок сейчас находится внутри неё, пока она предлагает себя другому. Страх был почти физическим — холодным, тяжёлым, осевшим где-то под рёбрами. Но возбуждение оказалось сильнее. Тяжёлое, пульсирующее, почти болезненное. Он представлял, как Виктория сидит напротив, закидывает ногу на ногу и смотрит на него тем самым спокойным, чуть наглым взглядом, будто уже знает, что он согласится.
— Хорошо, — сказал он наконец тихо. — Но если что-то пойдёт не так... я останавливаю всё. В любой момент.
Карина кивнула. В глазах мелькнуло что-то сложное — облегчение, возбуждение, лёгкий страх.
— Хорошо.
Два дня до назначенного вечера прошли странно. Они почти не говорили о том, что должно произойти, но воздух между ними стал плотным, как перед грозой. Карина ходила по квартире возбуждённая и одновременно напряжённая. По вечерам она заставляла Романа разминать ей ноги дольше обычного, смотрела, как он целует её опухшие стопы, и тихо спрашивала:
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 13