смотрели в гостиной футбол, и женщины решили просто поговорить по-дружески, почти по-родственному.
— Ну и что мы имеем? — Света подперла щеку рукой и посмотрела на подругу с выражением, которое Лена знала наизусть ещё с института. Это было выражение «я всё понимаю, но мне надо выговориться».
Лена вздохнула и отодвинула чашку.
— Имеем мы то, что имеем. Месяц твоя Маринка у меня живёт, а толку ноль.
— Да уж, — Света покрутила ложечку в пальцах. — Я, если честно, думала, что они со Славиком хоть немного сблизятся. Ну, знаешь, как мы мечтали. Помнишь, мы ещё в институте говорили: вот будут у нас дети — поженим их, будем внуков нянчить.
— Помню, — усмехнулась Лена.
— Мы тогда ещё имена им придумывали, - мечтательно продолжила Света. – Ты говорила, что если у тебя будет мальчик, назовёшь Славиком, а если у меня девочка — Маринкой. И вот, пожалуйста, всё сбылось. А они даже не разговаривают толком.
— Да не то что не разговаривают, — Лена оживилась, — я вообще не понимаю, что происходит. Маринка твоя целыми днями в телефоне сидит.
— В смысле?
— В прямом, практически из рук не выпускает.
Света нахмурилась, взяла чашку, но так и не поднесла к губам, поставила обратно.
— Слушай, я завтра с ней поговорю. Заберу телефон. Пусть отдохнёт немножко от интернета.
— Свет, ну ты же понимаешь, что это не выход, — Лена покачала головой и пододвинула к себе вазочку с печеньем. — Заберёшь телефон — она ещё что-нибудь найдёт. Она не маленькая уже, и далеко не дурочка. Я вот своего Славика вообще не контролирую, и что? Он сам себе голова.
— Вот именно что сам себе, — Света усмехнулась и посмотрела на подругу с лёгким укором. — Ты его вообще ни в чём не ограничиваешь. Он, между прочим, мог бы и внимания ей больше уделять.
— Так они сегодня вместе на речку ходили.
— А толку? Славик пришёл мрачнее тучи. Маринка наверняка снова в телефоне сидела. Надо всё-таки забрать.
— Ну и забирай, — Лена пожала плечами, откусывая печенье. — Только предупреждаю: она не из тех, кто будет молча терпеть. Скажет, что ты лезешь не в своё дело, и будет права. Ты же помнишь, какая она у тебя с характером.
— Помню, — Света вздохнула и наконец отпила чай, уже остывший. — Но с этим надо же что-то делать?
— А ты пробовала спросить по-хорошему? — Лена посмотрела на подругу внимательно. — Без наезда, без «заберу телефон». Просто сесть рядом и спросить: «Марин, что у тебя происходит? Может, расскажешь?»
— Пробовала. Она говорит: «Всё нормально, мам».
— Ну, значит, не время. Знаешь, я Славика своего тоже не всегда понимаю. Он сегодня пришёл, я спрашиваю: «Как сходили?» А он: «Нормально». И ушёл в комнату. Я думала, поссорились, а после ужина, весёлый такой, говорит: «Мама, а мы с Маринкой друзья». И всё. Ничего больше не объяснил.
— Понятно, завтра поговорю с Маринкой.
Лена лишь тяжело вздохнула и покачала головой в ответ.
Ночь прошла спокойно, и утро нового дня началось с привычной суеты: на кухне звенела посуда, где-то в деревне перекликались петухи, а в доме пахло свежей выпечкой. Славик со своим отцом уже ушли чуть свет на рыбалку. А Света специально встала пораньше, чтобы успеть поговорить с дочерью до того, как та убежит по своим делам. Маринка спустилась вниз, зевая и щурясь от солнца, и сразу заметила, что мать смотрит на неё как-то иначе — не как обычно, а с лёгкой тревогой, будто собирается сказать что-то важное.
Лучшие друзья