Максим привстал на локтях, с изумлением наблюдая, как перед его лицом медленно опускается мамина выбритая промежность, как раскрываются половые губы, когда она находится в нижнем положении, как мимо его рта медленно двигается её гладкий анус – такой нежный и такой манящий. Это было такое завораживающее зрелище во всей своей непристойности, что Максим совершенно забыл контролировать процесс. Мама так насосала его член в этом безумном танце, что он стал кончать ей в рот, даже не успев предупредить её об этом.
Он поднимал бёдра вверх, втыкая член в мамин рот, и всё содрогался и содрогался в жгучем оргазме. Анна в это время не выпускала член изо рта, старательно глотая всё, что выдавал ей сын. Потом легла на бок с ним, продолжая высасывать остатки спермы и подрачивая обмякший член Максима.
— Ты специально сосала так, чтобы я кончил, так и не добравшись до сладкого? – с подозрением спросил Максим, когда последние капли семени были проглочены, а член вылизан до блеска, как яйца кота.
— Что за нелепые подозрения? – Анна обиженно надула губы, – вот так: стараешься-стараешься, а тебе – вместо «Спасибо»! – кидают какие-то нелепые предъявы.
Анна отвернулась с деланно обиженным видом, и Максим понял, что затупил. Ещё не хватало, чтобы его замечание поставило крест на эксперименте! Максим посмотрел на гладенький мамин анус, который она выставила, повернувшись к Максиму спиной, и тихонько пополз к нему, стараясь не шуметь.
Анна лежала неподвижно, улыбаясь в кулачок: она догадывалась о манёврах, которые проводились за её спиной – даром, что ли, она легла в такую призывно-соблазнительную позу? Почувствовав влажный язык сына на своём тёмном колечке, Анна ещё некоторое время «не замечала» стараний сына.
Потом, когда притворяться, что она ничего не чувствует, стало глупо, Анна с лёгким стоном перевернулась на спину и высоко подняла ноги, согнув их в коленях. Максим встал, подтянул маму к краю кровати и вновь опустился на колени. За тот короткий миг, пока сын возвышался над ней, она успела заметить, как толстый член сына вновь стал наливаться желанием.
— Вот видишь, – Анна взглядом показала на низ живота Максима, – я нисколько не сомневалась в твоих способностях!
— Прости, мам, – сказал Максим, приближаясь ртом к самому сокровенному, – я просто так офигел от твоей акробатики, что кончил не глядя... Откуда взялась такая виртуозная игра на флейте? По твоим словам, ты же не любила сосать?
— Я говорила про твоего папу, – Анна нежилась под ласками сына, руками ещё шире разведя бёдра в стороны, – а в молодости, когда мы с девчонками... впрочем, как ты сказал, – больше никаких грязных историй!
Максим долгим взглядом посмотрел на мать, потом опустил голову и засунул язык туда, где ему предстояло побывать в самое ближайшее время. Анна застонала от удовольствия, а когда сын засунул два пальца в её текущее влагалище, прижала его голову к промежности, выставив лобок.
— Да... вот так... как же хорошо! А глубже язычок? Да-а-а-а... Господи, что ты делаешь со мной?!
Максим по дуге прошёлся широким языком по всей промежности матери, не пропустив ни сантиметра вздрагивающей плоти. Потом ещё раз. Потом ещё. Скосив глаза, рукой нащупал лубрикант на тумбочке, и взял его. Выпрямился, откручивая на ходу крышку тюбика, выдавил небольшую горошину на палец и понюхал: пахло эвкалиптовой свежестью – как дезодорант в их туалете. Максим хохотнул от такого совпадения, и мягко нанёс смазку прямо в центр. Растёр вокруг сморщенных складочек и засунул палец со смазкой на две фаланги внутрь. Поводил туда-сюда, пока
Бедная Аня