«Как приятно, вот так, пальчиком вокруг, а потом немножко внутрь...»
Виктор: — Ну ладно, в женское переодеваться, ну фиг с ним, пробка, хотя и это уже говорило о многом, но бигуди. Услышала и в этот же вечер. Я как увидел, чуть глаза на лоб не вылезли.
Из головы исчезли все картинки, и я, отстранившись от паха мужчины и вынув ручку из трусиков, посмотрел на собеседника.
Я: — Что значит увидел?
Виктор не сразу понял, что сисси-девочка резко вышла за дверь и теперь перед ним на коленях уже стоит Максим.
Виктор: — Здрасти. Видеонаблюдение.
Вихрь сказанных слов закружился в голове, но не складывался в понятную мне информацию.
Я: — Какое нафиг видеонаблюдение, ты о чем?
Поняв, что перед ним Максим, Виктор даже как-то немного попытался отстраниться, поерзав на стуле.
Виктор: — Обычное, дурочкой не прикидывайся...
Он смотрел на меня и пытался понять, правда ли я не понимаю, о чем он говорит, или действительно прикидываюсь.
Я: — Ты серьезно? У нас в квартире видеонаблюдение?
Воцарилась гробовая тишина. Я надеялся, что Виктор сейчас улыбнется и скажет, что он меня разыграл, но...
Виктор: — Да... Ты не в курсе, что ли?
Я: — А похоже, что я в курсе, откуда у нас в квартире видеонаблюдение, ты извращенец, что ли?
Виктор: — Ты стебешься, что ли? Камеры стоят почти год.
Услышав это, меня замкнуло: я понимал, что где-то в квартире камеры, но обрывки мыслей не могли объяснить назначение. Видя мое состояние, мужчина начал медленно объяснять.
Виктор: — Весной, я еще сюда не переехал, твоя мать заметила, что кто-то роется в ее вещах, подумала на тебя, но не знала, как завести об этом разговор. Типа: «Может, меня глючит, а я к нему пойду с серьезным видом». А мы как раз начали на объекты видеонаблюдение ставить, ну я ей и предложил поставить, чтоб убедиться, что ты реально в ее вещах роешься.
Я: — Но я не роюсь... Ну, вернее, раньше не рылся.
Виктор: — Ну да, это был не ты, это ваша уборщица ее вещи таскала, с тех пор она сюда и не приходит.
Я: — А камеры?
Виктор: — Не до них было, с уборщицей разбирались, вещи возвращали, а тариф там на 24 месяца.
Собеседник неловко пожал плечами и в этот момент до меня начало доходить, что все, абсолютно все мои действия были под присмотром. От чего мой разум накрыл черный туман и я кажется даже сжался как цыпленок.
Я: — И ты все видел?
Виктор: — Да.
Стало немножечко хуже.
Я: — А мама?
Голос дрожал и я даже не знал, понял ли мой вопрос собеседник.
Виктор: — Думаю, если бы она увидела, нам было бы плохо.
Я: — Но она может?
Виктор: — Теоретически да.
Страх от того, что мама в любой момент могла посмотреть, что творится в ее комнате, а может, даже смотрела, но пока не решается признаться, начал заполнять мой разум. Я медленно поднялся с колен и пошел в спальню, до последнего не веря в происходящее. Но причины сомневаться в словах Виктора развеялись как пыль. И в зале, и в спальне обычные камеры на ножках были установлены на сплит, и теперь понятно, почему я их не видел.
«Я просто почти не бывал в этих комнатах и, естественно, не включал охлаждение. Если бы включал, то на все 100 процентов заметил бы инородный предмет».
Молча стоя в спальне, я пытался уговорить себя, что у камеры плохой обзор. В этот момент ко мне со спины подошел сожитель.
Виктор: — Странно, что ты ее не видел: я, наоборот, пытался установить так, чтоб она бросалась в глаза. Хотя
Маскарад. Ночь ведьм.Начало