Лена, разомлевшая от жары, арбузной мякоти и повторно накачанная алкоголем, завалилась спать в одних только трусах, едва натянув простынку на свои взмокшие маленькие грудки.
Опасаясь того, чтобы ночью меня не облевали, я лёг к стене, у сестры за спиной.
Её жаркое, как январская батарея, юное тело, вскоре мирно засопело, естественно, скинув с себя простыню и отклячив задницу.
Невероятные кавказские истории, сменились влажными поцелуями и тихими мамиными стонами.
Её истосковавшееся по члену, красивое, женское тело требовало ласки и соития. Вика уже и не думала отказывать, но должна была убедиться, что мы с сестрой спим. Из последних сил, вырываясь из сильных, мужских лап, мама шептала тихим, взволнованным голосом.
— Стой-подожди, … я проверю детей.
Неуверенной походкой, мама подошла к нашей кровати, подняла с пола простыню и неловко присела рядом.
Лена чилила в забытье, мне же стоило больших трудов чтобы не спалиться. С упоением вдыхая с детства знакомый аромат, смешанный с винными парами, я, разумеется, понимал, что сейчас случится.
Внезапно для себя, вместе с лютой ревностью, я испытывал и дикое, необузданное возбуждение.
Всеми фибрами моей души, я был против и открой я сейчас глаза ничего бы, наверное, не случилось.
Взволнованное мамино дыхание и моё, нарождающееся, мужское наитие сообщало о том, насколько измаявшейся одиночеством женщине ЭТО сейчас нужно.
Оправдывая мамины ожидания, я убедительно отыгрывал спящего, как бы выдавая самой любимой на свете женщине разрешение на близость. Поправив наши волосы и укрыв голожопую дочь простынкой, мамочка поднялась на ноги и вышла, не плотно задёрнув за собой штору.
Неосознанно, она словно пригласила меня в первый ряд намечающегося, сексуального шоу.
Скажите, мог ли я отвернуться и не смотреть?
Задирая платье, мужчина оголил мамину спину, тиская в сильных ладонях её аппетитную, женственную попу. Издавая тихий стон, партнёрша ответила его страстным губам, охотно позволяя властвовать над своим телом.
От вида неприкрытого бесстыдства мой длинный, подростковый стручок, моментально упёрся в Ленкину, толстую попу.
Продолжая смотреть во все глаза, я прерывисто дышал сестре на ухо, лёжа в полоборота прямо у неё за спиной. Малая вспотела, снова скинув на пол простыню, она по кой-то чёрт выпятила мне навстречу свою задницу, так, что находящийся в моей руке член, как-то легко и очень приятно проскользнул промеж её потных ляжек.
Испуганно придерживая сестрёнку за бедро, я замер в изумлении.
Неосознанно, в полудрёме, Лена взяла мою руку, поцеловала и прижала к своей упругой груди.
Напряжение этой сцены, можно было резать и мазать на хлеб.
С приспущенными трусами я лежу у родной мне девчули за спиной.
Не знавшая мужских касаний, Ленкина грудь у меня в ладони, а мой упрямый, подростковый отросток, плотно зажат промеж её бёдер.
Картина перед моими глазами постоянно меняется, сильно добавляя к сюрреалистичности происходящего.
Член, зажатый в плотной лощине Ленкиных ляжек, ходит легко и до безобразия приятно. Сестрица мирно сопит, бессознательно ёрзая, она отстраняется от моего разгорячённого тела, ещё сильнее выпячивая попу.
Соскальзывая выше, мой довольно длинный писюн оказывается зажатым, горячим и взмокшим, девственным междуножьем. Через раз проникая под ластовицу трусов, напряженная головка всё чаще трётся о влажные пушистости половых губ, заставляя Лену уже не только сопеть, но и тихо постанывать.
В другой ситуации мама бы нас точно спалила, но сейчас Виктории Андреевне было совершенно не до этого. Ведь здоровенный причиндал из её глотки был наконец-то вынут и вот-вот должен был пронзить её лоно.
Утирая размазанные по лицу, вязкие слюни, мама Вика дрожала от похоти, заливая своими соками край стола.
Она так хотела ласки и поцелуев, но мужчина просто дразнил её, водя толстым членом по изнывающей от желания вагине, до тех пор, пока мама наконец не взмолилась, дрожащим от возбуждения шёпотом.
Стеснителная Галочка