кухню. Она разливала чай, разрезала пирог. Делала всё, улыбалась, так будто совсем не она только что стонала под членом зятя, как шлюха, требуя ебать её сильней и глубже. В свете кухонной лампы её лицо казалось мягче, морщинки — не такими заметными. Она была неотразима, и мне хотелось её снова, а потом ещё раз и так каждый день.
— Наташке не говори, — сказал я.
— Конечно, — ответила она. — Я же не дура.
Мы пили чай, ели пирог. Разговаривали о погоде, как ни в чём не бывало. И только когда я уходил, она обняла меня на прощание. Крепче, чем обычно. И шепнула в ухо:
— Приезжай ещё. Стиралка-то сломалась.
Я закрыл дверь. Спустился в машину. Набрал Наташку.
— Ну что? — спросила она.
— Ну, знатно поебался, с машинкой... Но ничего не вышло, серьёзная поломка. Мастер нужен.
Ох и семейка, как мне, оказывается, повезло. По голосу жены было понятно, что дома меня ждёт вознаграждение. Надо только в душ сходить, а то я весь пропах духами тещи. Духами и всем, что вылилось на меня из её киски.
Притча про Адама и Еву.