Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: Вчера в 10:06
это имя было священным. И ещё она вспомнила, как он сказал — там, на острове, после всего: «Ты — само желание». Никто не говорил ей такого. Олег — тем более. Олег давно не говорил ей комплиментов, кроме дежурного «ты хорошо выглядишь» раз в месяц, сказанного без отрыва от телевизора.
Юлия отошла от окна и снова села к зеркалу. Долго смотрела на себя — на свои пухлые губы, на тёмные глаза, на ямочку на подбородке. Она всё ещё была красивой. Она всё ещё была желанной. Просто её муж перестал этого хотеть. А этот мальчишка — этот дерзкий, наглый, восемнадцатилетний мальчишка — хотел её так, что у него дрожали руки. Так, что он рисковал всем. Так, что он писал ей стихи и дарил полевые цветы.
«Может, хватит уже?» — сказал Олег. «Может, и хватит», — ответила она.
Юлия взяла телефон. Открыла чат с Ромой. Прочитала его последнее сообщение: «Я приду к тебе сегодня вечером. Только поговорим. Обещаю».
— --
После разговора с Олегом она еще долго сидела без движения, глядя в одну точку на стене. Внутри что-то перегорело — как перегорает лампочка, вспыхнув напоследок особенно ярко. «Может, хватит уже?» — сказал он. И она ответила: «Может, и хватит». Только он не понял, что она имела в виду.
Юлия встала. Медленно, почти торжественно, как перед алтарем, сбросила с себя полотенце, оставшись в одном белье. Подошла к зеркалу, внимательно осмотрела себя — так, как осматривают товар перед покупкой. Придирчиво. Оценивающе.
«Моему мужу нравится так», — сказала она тогда на острове. «А мне больше нравится без волос», — ответил Рома. Она помнила каждое его слово.
Юлия взяла с полки бритвенный станок, гель, маленькое зеркальце и направилась в душевую. На этот раз она не пряталась. Она шла спокойно, с прямой спиной, и шаги ее были решительными.
В душевой она включила горячую воду, дождалась, пока пар окутает кабинку плотным облаком. Нанесла гель — прозрачный, прохладный — на лобок, на внутреннюю сторону бедер, везде, где темнели мягкие завитки. Провела пальцами, разравнивая пену.
Первое движение станком — и темные волоски остались на лезвии. Она смыла их под струей воды. Второе движение. Третье. Она работала медленно, тщательно, не оставляя ни единого намека на ту естественность, которую когда-то просил сохранить муж.
«Олежек», — мысленно повторила она и провела станком особенно тщательно, до гладкости, до детской незащищенности.
Когда она закончила, кожа внизу стала нежной, розовой, совершенно голой. Юлия провела по ней ладонью — и вздрогнула от нового, незнакомого ощущения. Так чувствительно. Так остро. Каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри, пульсирующей, томительной волной.
«Ему понравится», — подумала она и поймала себя на том, что улыбается. Не нежно, не смущенно — а хищно, почти вызывающе. Так, как никогда раньше.
— --
Она вышла из душа, тщательно вытерлась пушистым полотенцем и снова встала перед зеркалом. На этот раз — надолго. Макияж она наносила, как художник наносит последние мазки на холст, который должен стать шедевром. Тон — ровный, сияющий, скрывающий следы бессонной ночи. Тени — дымчатые, чуть влажные, делающие взгляд глубоким и манящим. Тушь — в несколько слоев, чтобы ресницы стали тяжелыми и пушистыми. И губы — те самые пухлые губы, о которых говорил весь отряд, — она обвела карандашом чуть шире естественного контура, а потом покрыла помадой цвета спелой вишни.
Из зеркала на нее смотрела незнакомка. Красивая. Дерзкая. Опасная. «Та, которой ты была до него, — прошептал внутренний голос. — Та, которой ты стала без него».
Юлия прошла к шкафу босиком, чувствуя, как прохладный пол ласкает разгоряченные ступни. Она знала, что наденет.
Запретный сезон (Части 1 - 2)