Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: Вчера в 10:06
время дразнящей — она была воплощением всего, о чём он мечтал все эти дни.
Макс застыл, не в силах отвести взгляд. Его рот приоткрылся. Он протянул руку и коснулся её ягодицы — осторожно, почти благоговейно, словно боялся, что видение исчезнет. Но оно не исчезло. Плоть под его пальцами была горячей, упругой, настоящей.
— Боже... — прошептал он. — Это ещё лучше, чем я себе представлял.
Юлия не ответила. Она только прикрыла глаза и продолжила покачивать бёдрами — влево-вправо, завораживая его, приглашая, обещая то, ради чего он был готов отдать айфон и не только.
В голове её шумело. Где-то на задворках сознания билась мысль: «Что я делаю? Я — мать, я — педагог, я — замужняя женщина, а стою на коленях перед мальчишкой, показывая ему...» Но мысль эта была далёкой, приглушённой, как голос за толстой стеной. А здесь, сейчас, в жёлтом свете ночника, была только она — и этот худой светловолосый парень, который смотрел на неё так, будто она была смыслом его жизни. И ей это нравилось. Боже, как же ей это нравилось.
— --
Макс провёл ладонями по её ягодицам — медленно, с наслаждением, сжимая упругую плоть, разводя полусферы в стороны и отпуская, глядя, как они вновь смыкаются, подрагивая. Затем его пальцы скользнули ниже, между бёдер, нащупали горячую, всё ещё влажную киску. Он погладил её — нежно, почти лениво, размазывая выступившую влагу, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Но ждать больше он не мог.
Пристроившись сзади на коленях, он взял свой член в ладонь и провёл головкой по её складочкам — вверх-вниз, медленно, поддразнивая, едва касаясь, но не входя. Головка скользила по гладкой коже, по клитору, по самому входу, и Юлия тихо, сдавленно застонала, уткнувшись лицом в подушку.
Она поднялась на локтях и посмотрела на него через плечо. В её глазах — тёмных, затуманенных, с расширенными зрачками — читалось уже не смущение, а откровенное, жадное нетерпение. Брови были сведены, пухлые губы приоткрыты, и взгляд этот был красноречивее всяких слов.
Макс погладил её ягодицу, наслаждаясь её видом, её позой, её ожиданием. Он медлил — не из жестокости, а из желания растянуть этот миг, запомнить его навсегда. Но Юлия больше не могла ждать.
Она подалась назад — резко, решительно, — и круговыми движениями бёдер, словно танцуя, сама насадилась на его член. Головка раздвинула складки, вошла, и следом весь ствол погрузился в неё до основания. С губ Юлии сорвался низкий, гортанный стон — в нём было облегчение, удовольствие и что-то ещё, почти животное.
— Ого! — выдохнул Макс, и его лицо озарилось восторгом. — Вот так... Да ты хорошая девочка... Очень хорошая девочка...
Юлия вздрогнула от этих слов. «Хорошая девочка». Странно — её, взрослую женщину, мать, назвал «девочкой» этот худой мальчишка, и вместо того чтобы возмутиться, она почувствовала, как внутри разливается горячая волна удовольствия. От похвалы. От этой простой, почти детской похвалы.
Макс начал двигаться — медленно, с расстановкой, наслаждаясь каждым толчком. Его ладони лежали на её бёдрах, придерживая, направляя, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей при каждом движении. Он охаживал её — именно охаживал, не трахал, — как делают с чем-то драгоценным, чем-то, что боишься сломать.
А Юлия, раскачиваясь в такт его движениям, вдруг поймала себя на странной мысли. Она представила себя кобылой — породистой, горячей, норовистой, которую умелый объездчик наконец покорил, приучил к седлу, к узде, к прикосновениям. И теперь этот объездчик — Рома — передал поводья другому ездоку, младшему, но такому же жадному до скачки. И она, кобыла, приняла нового седока, подчинилась ему,
Запретный сезон (Части 1 - 2)