- свой и отцовский одновременно, смешанный теперь ещё и с материнским. Их языки медленно скользили друг по другу, собирая остатки. Саша впервые целовала мать не как дочь. Как женщина, которую только что приняли в общий круг. В голове мелькнуло что-то растерянное и острое: «Она целует меня... по-взрослому... она целует меня так, будто я теперь такая же...». От этой мысли по спине пробежала дрожь, а во рту всё ещё оставался тяжёлый, солёный привкус их троих.
Евгения целовала её долго, будто хотела, чтобы Саша точно поняла: теперь они связаны этим навсегда.
Саша сидела между ними, дрожащая, с кровью на бёдрах и белых чулках, с солёным, тяжёлым вкусом во рту. Детство закончилось. А взрослая жизнь началась именно так - в белой простыне, в руках тех, кто любил её сильнее всех на свете.
Ночь, когда я стал другим