Вечер тянулся вязкий, как сироп. Михаил смотрел на жену поверх чашки с остывшим чаем и в третий раз терял нить разговора о каких-то коллегах. Света замолчала на полуслове, склонила голову к плечу.
— Миш, ты меня вообще слушаешь?
— Да, конечно. Бухгалтерия опять счета перепутала.
— Это было две минуты назад. Сейчас я про Ленку говорю.
Она отставила чашку и прошлась по кухне — босиком, в легком халате поверх ночной рубашки. Ткань натянулась на бедрах, когда она потянулась к верхней полке за сахарницей. Он смотрел на изгиб ее талии, на то, как перекатываются мышцы под кожей. Двадцать два года. А он все еще замечает.
— Что с тобой последнее время? — Света села напротив и накрыла его ладонь своей. — Ты где-то не здесь. Опять на работе проблемы?
Он покачал головой. В висках стучало. Идиотская затея. Сейчас она покрутит пальцем у виска и уйдет спать в гостиную.
— Свет... — горло пересохло. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она напряглась. Пальцы сжали его запястье.
— Ты меня пугаешь.
— Нет-нет, ничего плохого. Просто... — он замолчал.
Тикали часы над холодильником. Холодильник загудел, заполняя паузу.
— Я хочу увидеть, как ты кончаешь.
Брови Светы поползли вверх:
— Ты это и так видишь. Регулярно, между прочим.
— Не так. — Михаил потер переносицу. — Со стороны. Как наблюдатель.
Она убрала руку. Откинулась на спинку стула. Взгляд стал колючим.
— Ты хочешь, чтобы я...
— Да.
— С другим мужчиной.
— Да.
Воздух в кухне сгустился. Света моргнула раз, другой. Михаил ждал крика. Или слез. Но вместо этого она вдруг тихо рассмеялась — нервно, коротко.
— Двадцать два года, Миша. Двадцать два года я ни на кого не смотрела. А теперь ты сам мне предлагаешь?
— Я не предлагаю, — он подался вперед. — Я... делюсь. Желанием. Самым сокровенным. Я люблю тебя, Света. Именно поэтому и хочу увидеть.
— Увидеть что?
— Как ты теряешь контроль. Как твое лицо становится... ну ты знаешь. Ты всегда сдерживаешься. Всегда молчишь. Прикусываешь губу. Я хочу услышать тебя. Увидеть не искоса, пока сам занят, а полностью, целиком.
Щеки Светы порозовели. Она отвернулась к окну.
— Ты же знаешь, почему я молчала. Сначала твои родители за стенкой, потом Димка в соседней комнате. Это привычка.
— Вот именно. Привычка. А там не надо будет сдерживаться.
Она молчала долго. Потом встала, прошлась до окна и обратно.
— Мне нужно подумать.
Легли они молча. Света лежала на спине и смотрела в потолок. Михаил не смел ее трогать. Уже проваливаясь в сонную муть, он услышал ее голос — тихий, чуть хриплый:
— Если ты правда этого хочешь... я согласна.
Сердце бухнуло в грудную клетку. Он приподнялся на локте:
— Света...
— Но есть условия. — Она повернулась к нему. Глаза блестели в полутьме. — Где искать? Ты же не поведешь меня в какой-нибудь клуб?
— Я думал... может, Толик?
— Нет. — Света качнула головой. — Толик — твой друг. Пойдут слухи. Остальные твои друзья обидятся, что не их позвали. — Она усмехнулась. — Хотя я пока на троих не согласна.
Михаил нервно рассмеялся. Она продолжила:
— Если уж пробовать, то я хочу... — она замялась. — Помнишь, мы как-то смотрели порно? Давно еще. Там был негр с огромным...
— Помню. — Голос у Михаила сел.
— 23 сантиметра, — прошептала она. — Я не хочу никаких компромиссов. Если пробовать — то по полной. Но где его взять?
— Я поищу, — быстро сказал Михаил. — Я найду.
Два дня он провел как в тумане. Мелькали какие-то сайты, анкеты, переписки. Он чувствовал странное возбуждение, смешанное с тревогой. Несколько раз порывался все
Желание мужа