Этот случай произошёл в середине июля, в самый разгар лета. Геннадий, его жена Ирина и их 18-летний сын Артём были приглашены на 60-летие тёти Любы, которая жила в небольшом частном доме за городом. Люба была младшей сестрой матери Геннадия, и у них всегда были по-настоящему тёплые, почти семейные отношения, поэтому отказаться от этого приглашения было бы неэтично.
Дом тёти Любы был полон гостей. На празднование юбилея собрались не только родственники, но и коллеги по работе.
Праздник удался на славу. Столы были буквально заставлены разнообразной едой и напитками, а атмосфера была шумной и уютной. Геннадий изначально не планировавший пить спиртное, ведь он был за рулём, поддавшись настроению и праздничной обстановке, к концу вечера всё же сильно перебрал и едва мог стоять на ногах.
О том, чтобы сесть за руль, не могло быть и речи.
Тётя Люба, видя состояние племянника, сказала, как отрезала:
— Никуда вы не поедете. Оставайтесь, на ночь, места в доме предостаточно.
Ирина сначала смутилась.
— У меня и ночной рубашки с собой нет, - шепнула она.
— Это совсем не проблема, - успокоила её тётя Люба, - У меня в шкафу целая полка этих ночнушек, так что можешь выбрать любую, какая тебе понравится.
— Хорошо, - согласилась Ирина.
Когда к полуночи гости разошлись, для семьи Геннадия выделили небольшую комнату в дальнем конце дома. В комнате стояла одна широкая кровать с высоким деревянным изголовьем и слегка продавленным матрасом, а также старый деревянный шкаф. Больше в комнате ничего не было. Им троим, пришлось довольствоваться тем, что было.
Геннадий, едва добравшись до постели, рухнул на самый край. Его дыхание было тяжёлым, а по комнате моментально распространился резкий запах перегара. Не прошло и пары минут, как он, лёжа на спине, огласил комнату громким храпом.
Ирина, обычно почти не пьющая, в этот вечер позволила себе пару бокалов вина и рюмку коньяка за компанию. Лёгкое дурманящее тепло разливалось по её телу, голова приятно кружилась, а лицо горело от лёгкого хмеля.
— Артём, ляг у стены, - тихо сказала она сыну, - А я лягу посередине... Пусть отец спит на краю... Вдруг он встанет посреди ночи, попить воды или покурить.
Артём быстро разделся до трусов, перелез через отца и нырнул под одеяло, послушно придвинувшись к стене.
Ирина, готовясь ко сну, сняла с себя всё, кроме белых кружевных трусиков, и надела свободную светло-голубую ночную рубашку из тонкого трикотажа, которую ей дала тётя Люба, после чего, выключила свет и легла посередине между сыном и мужем, повернувшись спиной к Артёму. Геннадий продолжал громко храпеть на краю кровати.
В комнате было темно, лишь сквозь тонкие занавески проникал слабый лунный свет, создавая полумрак и позволяя различить пространство помещения.
Наступила тишина.
Слегка опьянённая и измученная шумным вечером, Ирина быстро заснула. Прошло несколько минут, когда шевельнувшись во сне, она невольно прижалась своей пышной, мягкой попой к сыну, который ещё не спал.
Артём лежал и не мог уснуть. Он чувствовал себя неспокойно, более того, спать втроём на такой кровати было непривычно. Близость тёплого тела матери, запах её кожи, волос и лёгких духов сводили его с ума. И её внушительный зад, прижавшийся к нему, производил волнующий эффект. Его член от этого затвердел и встал колом. Внезапно ему захотелось прикоснуться к спящей матери. Прикоснуться к ней там, внизу, между её бёдер, прикоснуться к её вагине.
Он давно лелеял это желание, и сейчас, пожалуй, настал самый подходящий момент, когда оно могло осуществиться.
Артём замер на несколько секунд, обдумывая ситуацию и собираясь с духом, затем опустил руку и осторожно, едва касаясь, просунул её под подол ночной рубашки матери.
Орел или решка?