разрядки.так же пришел врач, молча все смазал и дверь закрылась. Оля надела свои стринги. Спина и ягодицы горели.
***
Шел третий день. Смягчение наказания Ольги закончилось. Впереди было еще 2 порки, ей вернули позиционку. Наступило наказание. Оля в стрингах встала на колени, уперлась пальцами в пол, завела руки за голову и расставила локти.
В комнате напротив загорелся свет. Она слегка повернула голову так, что видела, что там происходит. В камеру зашли 6 мужчин. В 3 колонны по два человека, которые, судя по виду были не готовы увидеть напротив пышногрудую Олю в стрингах на коленях, у них моментально встали члены. Мужчины были голые, за исключением не то колец, не то веревочек на членах. Головки у всех были оголены и зафиксированы.
Первый ряд мучин встал на колени, широко рассьавив ноги и принялись яростно дрочить не спуская глаз с Оли. Все трое кончили секунд за 20, подняли руки вверх, загорелся красный свет, надзиратель осмотрел их, ряды сменились, процедура повторилась. Мужчин увели, свет в камере выключился, струей воды из ниоткуда сперма слилась в слив. От вида эрекций и эякуляций, голых головок Оля текла как подросток. Ей хотелось секса, сильно, любого, взять в рот, дать в задницу. Проглотить всю эту сперму. Мысли были только об этом. Еще из головы никак не выходил тот обрезанный член. Наказание продолжилось.
***
Дверь лязгнула, проходим, на корточки! Оля дернулась. Она ждала второй порки в другом учреждении. В камеру зашла девушка, она сразу узнала стринги дочери. Девушку поставили на корточки, завели руки за голову и закрыли дверь. Они обнялись.
— Как ты, спросила мать.
— Терпимо, я была в основном 30 часов, потом меня вернули сюда, и я стояла еще 60. Соски - самое страшное, пися и попа внутри так не чешутся.
— Да, подтвердила мать и машинально почесала сосок. Соски и анус - самый ужас. Я тоже 60 висела. Мне где-то межлу раствор обновляли. Проснулась от того, что снова соски мажут. Чешется смерть. Развязала ты мне конечно тогда руку. Да, почесаться было приятно, но ты так больше не делай, мне еще 60 страдать, с языком! И еще 2 порки.
— Прости, прошептала Маша, вспомниая то судебное заседание с анальным крюком.
— Все хорошо, мать обняла дочку. Мы больше ни дня не надем стринги. Это точно. Расскажи, у вас тут мужиков держат?
— Да, сказала Маша, попадаются иногда. Но они по другому содержатся. Они голые и в стрингах только позиционку стоят. Типа совсем голые, даже головки закрывать нельзя, резинкой вон с веревочкой подвязывают. Еще им член с яичками трогать нельзя, только в той камере, а ой, их видно бывает?
— Да.
— В той камере раз в 10 дней подрочить, и то, 45 секунд. Не все успевают, три раза не кончил, обрезание делают, прямо тут, в этой камере. Лазером, по живому, потом только шовчик остается. Они еще, кгхм, в процессе обсираются. Потом даже дрочить нельзя, только вибро по простате. Есть какие-то камеры обрезанных.
— Понятно, как ты?
— Мне тут 2 года еще. Позиционку, основную чесотку оттерпела.
— На порку не попадай, смерть.
Наступили очередные 2 часа в стойке. Мать с дочерью встали на колени, уперлись пальцами и завели руки за голову. Тут же лязгула дверь, Ольгу подняли на мыски, спустили трусики и дверь закрылась. Маша осталась стоять на коленях в стрингах.
***
Олега вели в подвал. В тот день должны были случиться его 15 часов. Процедура стандартная, корточки, лежа, колени, к кресту. Фиксируют ноги, он трясется, сердце колотится. Его уложили на крест, член протянули через отверстие, глаза, уши, кляп.
Любимая теща мама Катя 4