оголили, член обжег металл. Он дернулся: «Уже? Не так и больно». Но это было только начало. Крайнюю плоть натанули на металлическую сферу, которой так же вытянули член. Боль была адская, все было прищемленно, из глаз бежали слезы. Яички подтянулись к животу.
Дальше все было как в тумане. Дым, запах не то жаренного мяса, не то чего-то горелого. В горле пересохло, в висках стучало от боли. Он сам и не понял, что кричал уже пару секунд. Тело в едином порыве стремилось вырвать член из адских тисок. Все плыло. Было плохо, сердце бешенно колотилось, его бросало то в пот, то в холод. Тут все прекратилось, член, точнее то, что от него осталось, почти не чувствовался, такая сильная была боль. А еще он почувствовал аромат кала. «Бля, все-таки обосрался» пронеслось у него в голове. Он отрубился. Открыв глаза, Олег осмотрелся. Он лежал на койке в камере и у него сильно тянуло всю промежность. Повернув голову ему в глаза попался мужской стручок. Виды членов его перестали смущать за проведенное тут время, но в глаза бросилось, что силиконовое кольцо розовое, а не черное.
— Очнулся? Добродушно спросил мужчина
— Лежи лежи, еще дня 2 нормально ссать не сможешь, сказал он и продолжил читать книгу. Много воды не пей, полегче будет.
Олег с ужасом опустил глаза. Это был не сон. А розовая сбруя и вовсе не сбруя, на его члене тоже не было сбруи - это был огромный шрам. Шрам. От. Обрезания. «Сука, это не сон» с ужасом подскочил Олег и тут же пожалел, промежность отдала звонкой болью. «Пидоры, обрезание реально сделали!»
Он осмотрелся, вокруг было 3 мужика, все без крайней плоти, но у двух шрамы были микроскопические.
— Че такое? удивился Олег
— Так а мы с детства, ответили мужики. Скальпелем, с швами. Тоже то еще удовольствие, но шрамы меньше, да. Третий сказал, что тоже был обрезан за сбрую. Член его был огромный, процедуру 2 раза делали. Головка в тиски не поместилась.
Олег молча отвернулся и заплакал. Каста обрезанных ела за отдельным столом и в душ ходила только после полноценных мужиков. Считай как будто кастраты какие-то.
***
Стринги в мужской камере хранились на полке. Это утро в камере обрезанных началось как обычно. Утро, туалет, бритье всего что можно и треклятые колени. Мужчины встали, взяли стринги с полок, надели так, чтобы член с яичками остались оголенными и встали в привычную колнную позу. В камеру зашла надзирательница, как обычно проверила оголенность органов, потрогала Олега за член и подмигнула. На его левой ягодице красовалось шрамированное клеймо ОБРЕЗАН, он стоял не шелохнувшись.
«Не эякуляцию! Встать, трусы снять» скомандовала она. Обрезанным мужчинам не полагалась дрочка. Скопившееся сбрасывалось на стимуляторе простаты. Олег шел по коридору, навстречу ему вели женщину в шикарных туфлях и тигровых стрингах. На вид ей было лет 40, огромная грудь, руки за головой. Взгляд ее не сходил с члена Олега.
— Какой красивый, шепнула она ему, когда они встретились в коридоре. Отсосать бы тебе.
От этих слов член Олега улетел в небеса. Он шел по коридору, пока это не заметила надзиратель. На колени! Руки за голову, к стене, ноги поднять. Олег встал в позу и уперся головкой в стену. Стояк не падал, на что надзиратель применила радикальны меры - засунула ему в анус кубик льда. Член опал моментально. Они подошли к камере разрядки, где собиралась часть обрезанных осужденных. Олега завели в комнату, усадили на массажер простаты, на котором он достаточно быстро кончил. Такие разрядки тоже превратились в рутину, только в этот
Десять писем. Часть IV. Письмо десятое